У Васильева, несомненно, имелся боевой опыт. Образования у него наверняка не было. Ни военного, ни вовсе никакого. А опыт был. И сверх того: талант. Та полководческая чуйка, что не каждому дана. Дар свыше, как любой другой талант: слух, глазомер, дар слова, склонность к математике. Вот это у капитана было. На уровне полевого командира, конечно.

Он сказал:

— Сейчас должны в атаку броситься. Как побегут — огонь из всех стволов! Шквальный!

Тут я с ним должен был согласиться. Тонкости контрразведки побоку. Нормальный пехотный бой на уровне «взвод-рота». А чутье Василия Ивановича не подвело.

Стрельба вдруг стихла. Ротный встрепенулся:

— Сейчас пойдут! Готовимся.

И точно, раздался яростный многоголосый вопль — ура, нет, не ура, какой-то дикий, зверский рев. И топот многих ног.

— Огонь! — крикнул Васильев.

Я выглянул в окно на полголовы и одно плечо. По плацу неслись человек двадцать, стреляя на ходу как попало. В их действиях не было слаженности. Однако даже такая неладная атака давала плотность огня. Одна пуля вжикнула где-то совсем рядом со мной.

Но мы открыли ответный огонь куда более умело, паля не в белый свет, а прицельно, выбирая мишени. Это сразу же дало себя знать — рослый детина, в которого стрелял я, судорожно дернулся, крутанулся вокруг своей оси, рухнул наземь. Я перенес огонь правее, зацепил еще одного, но тут заткнулся автомат — магазин пуст. Я отшвырнул оружие, сдернул второй автомат с плеча, хлестанул короткой очередью. И второй, которого лишь слегка царапнуло, вдруг сложился пополам, будто налетел на преграду. Да так оно и было, только преграда — пуля. Бандит на секунду застыл в согнутом положении, и свалился ничком.

Нашего слаженного огня атакующие не выдержали. Кто остался цел, бросились обратно, под защиту изрешеченного ГАЗ-АА и стен казармы. Вдогонку мы уронили еще двух, один как упал, так сразу и затих, а второй огласил окрестности протяжным воем. Упав, забился в агонии, завопил истошно — это прямо резало уши. Один из наших, чертыхнувшись, прицелился из трехлинейки… Выстрел! Вой прервался.

— Отбились, — выдохнул Васильев.

В голосе не было торжества. Он прекрасно понимал, что это не конец. И если не начало, то преддверие апофеоза.

И точно! Грянула пальба с обратной стороны. Бандиты пошли на штурм кухни и подсобки.

— Двери! — крикнул капитан. — Держите двери под огнем!

Атака бандитов была тактически верным решением, хотя отчасти и самоубийственным. Взломать двери, вломиться в них и гарантированно попасть под наш огонь — это, конечно, смерть первых нескольких атакующих. Но остальные, если их достаточно, могут попросту задавить нас массой. Численным превосходством.