Поднялся и полковник МГБ, протянул руку:

— С этого момента будем знакомы по-настоящему. Полковник Лагунов. Николай Михайлович.

— Майор Соколов.

Значит, два полковника, они же два Николая.

— Идем, майор! Кстати, Николай Алексеевич! Чуть не забыл. Этого подпольного миллионера Корейко я тоже у тебя заберу. Похоже, он по нашей линии. Где он сейчас?

Майор кашлянул:

— Я его в камеру велел…

— Пусть в наш изолятор переведут. Николай Алексеич, распорядись. А я со своей стороны проконтролирую.

И мы пошли в кабинет Лагунова. По пути он спросил:

— Ну, что майор? Рад, что в родное ведомство вернешься? Ты ведь еще нигде не встал на постой?

— И даже еще ни разу не кушал, — деликатно намекнул я на проблему.

— Вот как! Ну, это вопрос серьезный. Тогда меняем курс, пошли сейчас в столовую, а потом займемся твоим местом жительства. А завтра включайся в работу! С места в карьер.

— Есть.

— Скажи, ты в войсковых операциях участвовал? Крупного масштаба.

— Доводилось.

Сказав так, я ожидал дальнейших вопросов, понимая, что спрошено не впустую. Лагунов, однако, промолчал, а я, понятное дело, любопытствовать не стал. Так и дошли до столовой, встречаемые почтительными взглядами и приветствиями, на которые полковник отвечал суховато. Мне, правда, он улыбнулся:

— Прошу! Служба должна начаться с приема пищи.

Золотые слова.

Персонал столовой, увидав начальника Управления, заходил ходуном, а полковник веско бросил:

— Наш новый сотрудник. Обслужить!

Этих слов оказалось достаточно, чтобы передо мной на свежей скатерти оказались селедочка с рубленым луком, огнедышащая солянка, бифштекс с жареным картофелем, компот.

Лагунов деликатно отметил:

— Если есть желание принять наркомовские сто граммов, возражать не стану. Наркомов, правда, больше нет, но…

Он чуть улыбнулся.

Я, однако, отказался. Не абсолютный трезвенник, но в данном случае решил, что положение обязывает.

Завершался этот день в комнате офицерского общежития. Мне выделили отдельную комнату! — роскошь в текущих условиях, из чего я сделал вывод об особых видах на меня со стороны начальника Управления.

Оставшись один, я разложил, развесил вещи, присел за стол, накрытый новенькой, резко пахнущей клеенкой. Вынул ордена, полюбовался благородным блеском золотых и серебряных лучей, глубоким внутренним светом рубиновой эмали…

И ощутил, как вновь включается память майора Соколова, честно заработавшего эти награды. Каждый орден, каждая медаль не дались просто так, равно как и звезды на погонах. Все это тяжкий труд, бессонные ночи, напряженные размышления, схватки, смертельная опасность, ранения, уничтоженные и взятые в плен враги нашей страны.