— Ребята! Смотрите: вот это называется болевой прием. Ты берешь противника так, чтобы он двинуться не мог. Понятно? Вот так, смотрите! От каждого его движения ему будет хуже. И он сразу смирный становится. А если все же рыпнется, тогда пусть пеняет на себя. Сжал посильнее — и у него либо разрыв связок, либо вывих. А с этим уже не до схватки. Все, конец!

И отпустил притихшего соперника.

Вот с этого момента я точно стал своим. После тренировки ребята жадно забросали меня вопросами, из которых я понял, что в армейской разведке или контрразведке почти никто из них не служил, а если и служили, то занимались охраной разных объектов в прифронтовой полосе: складов, аэродромов и тому подобного. А прочие служили либо в территориальных органах НКВД, либо в обычных армейских частях. В плане настоящего профессионализма сотрудника спецслужбы они были еще очень зеленые.

Естественно, на меня тут же взвалили проведение тренировок по боевой подготовке. Спросили и про стрельбу. Я отвечал сдержанно, что некоторые расценили как ложную скромность, чуть и это на меня не повесили, но слава Богу, Покровскому хватило ума понять, что все в сумме я не потяну. И он пресек эти попытки, правда, попросив время от времени проводить уроки практической стрельбы.

— Ладно, — опрометчиво сказал я и тут же попался.

— Первый урок — сейчас, — объявил подполковник, едко усмехнувшись. — Пока мы здесь. Идем в тир! Тут в подвале.

Ну что ты скажешь? Пошли в тир. Предложили мне штатный ТТ — оружие не ахти какое снайперское, рукоять прямая, как школьный пенал, никаких намеков на анатомические обводы. Но уж чему нас в ФСБ учили и в академии, и на службе, так это стрельбе из пистолета в самых разных позициях. Ладно, я опер, но жестко гоняли и всяких клерков, аналитиков, и так далее. Стоя, сидя, лежа, в темноте, на звук, не глядя. С двух рук и с одной. С левой и правой. Так что и топорный ТТ в умелых руках может разить метко. А выстрел из него как из пушки.

Тир представлял собой забетонированное подземелье длиной метров двадцать пять. Силуэтная мишень по пояс — торс и голова в легко угадываемой каске вермахта. Никаких берушей, конечно, в помине не было, воспользовались ватой, позатыкали уши поплотнее. А некоторые использовали для этого пистолетные гильзы.

— Ну что, попробуем вот так…

Ладонь моя крепко обхватила рукоять так, чтобы ни щелочки, ни шаткости никакой. Чтобы оружие и кисть составили прочную конструкцию. Двуручный хват. Стойка Чепмена — нечто вроде стандартной позы боксера на ринге. Оно и понятно — максимум устойчивости.