— Ты понял, почему эту шайку-лейку мы брали? Не МВД, не армия?

— Конечно. Именно это мне Егоров и шепнул. Сам, по своему хотению. Но оно лишь в масть легло, а так-то я и без него смекнул.

Шеф сдвинул брови:

— Егоров… А! Это твой раненый?

— Он.

Лагунов вновь помолчал. Спросил:

— Как ты с ним намерен работу строить?

— Подумать надо. Есть на него какие-то установочные данные?

Улыбка скупо тронула уголок рта полковника. Он потянулся к рабочему столу, взял папку.

— Есть. Ребята кое-что нарыли. Можешь ознакомиться.

Я взял лист плохой бумаги с бледными строчками, настуканными через копировальную бумагу на древнем «Ундервуде». Вчитался.

Однако… Информация неблагоприятная.

Егоров Дмитрий Тихонович. 1924 года рождения. Угличский уезд, Ярославская губерния… Не местный. Отец раскулачен в 1930 году, сослан в Северный край… Ага, это ныне Архангельская область. Из ссылки не вернулся… Дмитрий направлен в детский дом, город Иваново-Вознесенск. Ныне Иваново. В 1940 году направлен в ремесленное училище. В 1943 году мобилизован. Артиллерия. В январе 1945 года ранение средней тяжести. Под Варшавой. Направлен на излечение в военный госпиталь города Великие Луки. В апреле 1945 на медицинское освидетельствование не явился…

— Это что, он из госпиталя дал тягу?

— Похоже на то, — Лагунов кивнул. — Соображаешь, зачем?

— Догадываюсь. Самый конец войны, а тут снова фронт. Шальная пуля…

— Верно. Каково это — погибнуть за полчаса до мира? Вот и встал на лыжи. Год, выходит, в бегах был.

— Сюжет, — задумчиво сказал я. — Но главаря он мне сдал по доброй воле, не сомневаюсь.

— Мотив?

— Решил встать на путь исправления. Понял, что глупость сделал. И чем дальше, тем хуже. Сперва просто бегал, потом до банды добегался. А теперь ноги прострелили. Наверное, дошло, что судьба маячит: хватит! Пора остановиться.

Полковник с сомнением хмыкнул.

— Какой-то резон тут есть. Но строить все на этом… Нет! Дом на песке.

— Надо думать, — уперся я. — Разрешите вопрос, товарищ полковник?

— Разрешаю.

— От кого информация пришла, что главарь банды — немецкий агент? Бывший.

— А ты как это понял?

— Да как объявили про эту операцию… Ну, понял-не понял, но мысль мелькнула. А Егоров подтвердил.

Я передал полковнику лист с машинописным текстом. Он взял, аккуратно вложил обратно в папку. Снял очки, прошелся ладонью по векам, как бы стирая усталость. И я угадал напряженную работу его мысли. И больше того: угадал, что он думает: сказать-не сказать нечто весьма важное. По большому счету — включить или нет цепную реакцию, которая приведет неизвестно к чему. Решился: