— Коротко и ясно, — одобрил я. — Ну, идем.

В белых халатах, чин по чину, мы подошли к одиночной палате. Санитар загремел ключами и отпер.

Митя смотрел на нас настороженно.

— Вот, товарищ майор. Подследственный Егоров.

Голос у чудо-санитара был под стать внешности. Наш пациент покосился на него с опаской.

План работает! Дальше бы не сбиться.

— Благодарю, — сказал я без эмоций. — Можете быть свободны.

И улыбнулся:

— Ну, здравствуй, гражданин подследственный! Как самочувствие? Говорят, идешь на поправку?

— Здрасьте… Да вроде бы.

Я присел на приколоченный к полу табурет. Улыбался, но смотрел холодно.

— Ну как условия содержания? Доволен?

Здесь постарался улыбнуться и он:

— Да уж не то, что в общей камере… то есть, палате. Курорт, можно сказать.

— Верно. Курорт. И ты понимаешь, кому спасибо говорить за это?

— Тебе… то есть, вам.

— Тебе, тебе, — поправил я. — Договорились же на «ты». Пусть так и будет. Ну и ты понимаешь, что этот курорт не просто так. Нужна отдача.

Я обрабатывал его стальным взглядом, уверенным голосом, жесткой речью:

— Ты, надеюсь, сознаешь, что я это делаю не из гуманизма? Это для пропагандистов и старых дев. Пусть они об этом болтают. А у меня свой интерес… Не бойся, — сказал я, заметив его беспокойный взгляд. — Никто не услышит. Уж я постарался. И запомни раз и навсегда: пока мы с тобой в одной связке, ты в безопасности. Понял? И про наши беседы ни слова никому. Вообще.

— Понял…

— Вот и порядок. Только жить и дышать теперь будешь по моей команде. И про наши беседы никому ни слова. Вообще. Я это узнаю сразу. У меня здесь глаза и уши всегда, каждую секунду. Я думаю, ты тоже это понял, ты же парень умный.

Последние слова я произнес с особенным нажимом, стараясь заронить в его душу семена раздумий.

Да кто он такой, этот майор⁈ Может, он… Да нет, не может быть… А вдруг⁈

Вот где-то такие мысли надо было мне в нем пробудить. И похоже, удалось.

— Умный, умный, — повторил я с ледяной улыбкой. — Стало быть, и дальше умным будь. А теперь расскажи мне: как ты догадался, что ваш главарь не тот, за кого себя выдает?

Идя в Управление, я бесконечно прокручивал в голове рассказ Егорова, чувствуя, что все теснее и теснее он срастается с допросом Наймушина, о чем я уже знал от Лагунова.

Речь о том самом типе, взятом нами на рынке. Сперва на допросе он по дурости и наглости вздумал крутить, мутить. Дескать, присмотрел на улице прохожего, побогаче одетого, и когда тот свернул в подворотню, шваркнул арматуриной по шляпе. Тот свалился, а он лопатник схватил — и деру.

Этой дешевой чуши чекисты не поверили ни на копейку.