Я вмиг вспомнил картину уличного боя. И сказал вежливо:

— Товарищ следователь, я задам пару вопросов?

Тот глянул на меня хмуро. Молча кивнул.

Прокурорские не любят, когда другие ведомства вмешиваются в их работу… Да и никто не любит. Но против МГБ не попрешь.

— Говорил только главный? Или все?

Выяснилось, что орали все, создавая невыносимое психологическое давление. Я изменил постановку вопроса:

— Ясно. А кто крикнул: слушай мою команду! Вот именно эти слова? Конкретно!

Женщины переглянулись. Вспомнили, что это слова главаря.

— Так. «Отходим!» — тоже он крикнул?

Здесь сразу все в один голос ответили — да, он.

— Кто ударил Антонину Петровну?

Тут с натугой, но вспомнили: не главный. Один из тех двух.

— Я выйду ненадолго, — сказал я

И вышел. Толпа зевак, конечно, глазела на трупы, хотя несколько милиционеров пытались ее рассеять, бубня монотонными усталыми голосами:

— Граждане, расходитесь… Нечего тут топтаться! Вам что, делать нечего? А ну, ступайте!..

Но граждане — в основном, конечно, гражданки — не расходились. Жуткое любопытство было сильнее.

Женщина-криминалист бродила с фотоаппаратом по проезжей части, снимая следы протектора «Виллиса».

Один из милиционеров уставился на меня суровым взором, и я вынул удостоверение:

— Близко подходить не буду. Вот отсюда гляну, мне достаточно.

Лужа крови у головы убитого почти слилась с уличной грязью. Рядом с правой рукой валялся Парабеллум. А кепка в метре подальше — да, кожаная. Рост мертвяка… ну, примерно мой, плюс-минус.

Значит, этот Филя и есть лидер налетчиков. Был, то есть.

Дальнейшую картину преступления я представил легко.

Клавдия Ивановна, несколько минут повозившись в сортире и вернувшись, не поверила своим глазам. Ужас ошеломил ее. Разбойники к этой секунде, видать, уже отомкнули изнутри основную дверь и выбегали на крыльцо.

Мгновенно осознав случившееся, заведующая похолодела. Призраки уголовного дела, суда и лагеря встали перед ней в полный рост. Это ей светило стопудово, и она, уже не рассуждая, понеслась вслед негодяям. Там и избавилась от уголовного преследования.

Какой ценой⁈ — ну, это другой вопрос.

Тут почему-то мне вспомнилась девушка-провизор. Вроде бы она совсем не в тему здесь, но…

Но мало ли разных тем в человеческой жизни! И контрразведчик жив на белом свете не контрразведкой единой. А я параллельно прокручивал в голове и по этой части, и кое-что интересное вырисовывалось.

Прежде я, впрочем, зашел в кассу. Следак там заполнял протокол почему-то стоя, поместив бланк на твердую картонную папку.

— Товарищ следователь, если ко мне вопросов нет, я пойду?