И я постепенно склонялся к мысли, что главарь мини-шайки был в контакте с организацией, а подчиненных в это дело не посвящал. Охмурил дураков вслепую, чистой уголовщиной. Пока вместе работали, он подавил их могучим интеллектом, пошатнул моральные устои, и без того, видать, не сильно прочные. Так вот и сбил на кривую дорожку.

Стало быть, и эта нить теперь потеряна.

Убедившись в том, я вышел в сумерки, кликнул водителя.

— А ну-ка, давай внимательно их машину осмотрим.

Но внимательно смотреть и не пришлось. Только задрали брезент, как обнаружили след пули, скользнувшей по левому борту. Она содрала краску, вмяла и чуть пропорола жестянку — ну и улетела в неизвестность, слава Богу, никого не задев.

Я велел шоферу вместе с Кудрявцевым караулить задержанных, а сам прыгнул за руль «Доджа», включил фары и понесся к Сельсовету.

Председатель, мужик дисциплинированный, дожидался меня при свете керосинки.

— Телефон у вас есть? — спросил я.

— А то как же! — вскинулся он с гордостью. — Вот!

— Где у вас тут милиция?

— Милиция? — председатель удивился так, словно я спросил его про месторождение алмазов. Впрочем, тут же выяснилось, что опорный пункт в соседнем селе, километрах в трех. Единственный милиционер на всю округу — старшина Иванов.

— Связь есть?

— Ага! Звонить?

— Обязательно. Транспорт у него какой?

— Транспорт? Да какой… На четырех копытах. Кобыла.

— Ну, лучше, чем ничего.

На созвон, объяснение и кавалерийский рейд старшины Иванова ушло примерно полчаса. Выяснилось, что в участковом пункте какое-то подобие каталажки есть — мы отвезли туда задержанных, вещдоки, под протокол передали все это старшине, окончательно перевалив дело другому ведомству.

Иванов стал через всякие инстанции дозваниваться до Пскова, чтобы вызвать на завтра конвой, предложив нам заночевать у него. Что мы и сделали, потому что водила наш категорически заявил, что через эту адскую грязюку ночью он не поедет.

Ну, как бы там ни было, утром следующего дня мы были в Управлении, и я доложил о результатах задержания Покровскому. Его эти результаты, конечно, не слишком-то обрадовали.

— Точно все прокачали? — на всякий случай все же переспросил он.

— Уверен, — сказал я.

— М-да. Значит, обрыв. Что нам остается?

— Маневр с Боровковым. Но тут надо ждать. Еще Егоров. Потом аптека. А тут надо думать.

Подполковник поморщился:

— Аптека твоя… Дым, туман пока.

— Пока да. Но можно туман рассеять.

— Как?

— Есть одна линия.

Я думал об этом и вчера вечером, и утром, когда возвращались в Псков. И линия эта была романтическая. Аптекарша Мария.

По правде сказать, главный интерес тут был совсем не служебный. Просто девушка мне понравилась, вот и все. В ней не было ничего, что напоминало мне о прошлом. Она ни на кого не была похожа. Но было в ней собственное совершенно неповторимое очарование, которое влекло меня. Правда, говорить об этом начальству я, разумеется, не стал. Просто сказал, что попробую прощупать фармацевта — и сделал замысловатое выражение лица.