— Эй, лабухи! А ну давай! «Серенаду солнечной долины»!

И вновь им что-то слезливо бухтел «мэтр», и почему-то не решался применить более действенные меры. Меня это немного раздражало, но в я решил пока не реагировать на распоясавшихся жлобов.

Но все бы, глядишь, обошлось, если бы один из полудурков случайно не увидел Веру. Я издалека разглядел, какое животное изумление выразилось на его глупой роже. А поскольку навыком обдумывать свои желания и действия, тем более просчитывать последствия, он не владел, то, увидав красавицу, сразу же вскочил и попер к нам.

— Зд-рассь… — проронил он. — Будьте любезны! Как насчет это… станцевать? Танго!

Вера взглянула на него с сарказмом, чего тот, конечно, не понял.

— Молодой человек, — вежливо сказал я. — С этим вопросом надо обратиться ко мне.

— Ч-чего? — он перевел взгляд на меня, нехорошо кривя рот.

— Всего. Я говорю: с вопросом «можно ли потанцевать с вашей дамой» нужно обратиться ко мне. Ответ — нет. Вопрос исчерпан.

Не знаю, что он понял из моей тирады, но в тоне сказанного, видимо, ощутил насмешку.

— Ты чо, дядя… — зловеще начал он, — выступаешь? Умный, что ли, такой?

— Ну не дурак точно, — согласился я.

— А… Так чего, выйти хочешь? Побазарить?

— Отскочим-побормочем? — усмехнулся я. — Это можно.

Вера с любопытством смотрела на меня.

— Если что, — сказала она, — уборные вон там.

И показала пальцем.

— Отлично, — я встал. — Ну, пойдем, герой с дырой.

Тут до него стало доходить, что он затеял игру не по средствам, и он с фасоном завыпендривался:

— Тебе чо, фраер, зубы жмут? Или два глаза слишком много?

Но я уже увидел, что за показной дерзостью маячит готовность разойтись без стычки.

— Выясним, — пообещал я.

И крепко схватил его за рукав шевиотового пиджака.

Боевой опыт Соколова, обученного превращать в оружие все, что подвернется под руку, даже одежду противника, сработал молниеносно.

Я рванул рукав вниз и вправо. Парня мотануло, и я мгновенно пнул его ребром лакированной туфли по голени, повыше лендлизовского ботинка «джимми». Очень больно.

И не давая очухаться, подхватил под руку, дернул. Пара секунд — и мы за бархатной портьерой, отделяющей зал от служебного коридора.

Тут было пусто. За все время совместного движения мой соперник успел издать несколько бессмысленных междометий, при этом болтался, как нечто в проруби, поскольку я малозаметными, но резкими движениями то дергал, то толкал его, ни на миг, не дав ему ни равновесия, ни собраться с мыслью. А в коридоре всей массой, как хоккеист приемом «толчок на борт» я шваркнул дебила в стену с добавкой локтем в шею.