Конечно, я отчасти сдержал силу броска. Не убивать же дурака. Он врезался в стену плечом и головой, мгновенно словив состояние «грогги». И я тут же втолкнул обмякшее тело в дверь мужского туалета.

Повезло: никого. Я прислонил одуревшего «урку» к стене, слегка придерживая. Еще в зале заметил, что второй «жиган» взволнованно зашевелился, когда я поволок этого. Надо полагать, сейчас будет здесь.

Дверь распахнулась. Этот, видать, был не умнее первого — он влетел в помещение без оглядки, без раздумья, с вытаращенными глазами.

Я швырнул очумелого первого навстречу второму с таким расчетом, чтобы они столкнулись бошками. Ну, точно так и вышло!

Звук удара был такой, точно сшиблись два бильярдных шара. И оба блатных повалились на кафельный пол. Я подхватил одного, втолкнул в тесную кабинку уборной. Тот бесчувственно шлепнулся задницей на деревянный стульчак и тут же съехал в проем между унитазом и стеной в жутко нелепой позе. Туда же я забросил и другого, не заботясь о том, насколько им там комфортно сидеть друг на друге. Закрыл кабинку. Вышел в коридор — и наткнулся на ошарашенного мэтра.

— Товарищ метрдотель, — ледяным голосом произнес я, — что у вас тут происходит? Почему вы покрываете хулиганов⁈ Что они здесь себе позволяют при вашем попустительстве?

На щекастой рожице нарисовался ужас. Оно и понятно: выглядел и выражался я как человек из высших сфер советского общества.

— Я… вы извините, я сейчас… — забормотал он растерянно, не находя мыслей и слов.

— Директора! Живо!

И толстяка как ветром сдуло.

Через минуту возник директор — дородный, солиднейший пожилой джентльмен. В старых пьесах таких персонажей называли «благородный отец».

— Чем могу служить?

— Отойдем на минутку, — внушительно сказал я. И когда отошли, вынул удостоверение МГБ.

У «благородного отца» сделался такой вид, словно ему объявили о принудительном призыве в Трудовую армию.

— Да! Слушаю, товарищ… товарищ…

— Зовите меня — Владимир Павлович.

— Да, да! Слушаю вас, Владимир Павлович…

— Послушайте, что у вас творится? Вы ведь считаете себя приличным заведением?

— Да! Бесспорно!

— А, по-моему, спорно.

И я рассказал ему про инцидент. Пока говорил, он то багровел, то бледнел, то шел пятнами.

— Простите, ради Бога! Наша оплошность. Признаю. Недосмотрели… Вы не думайте, мы с вами всегда… Николай Михайлович с нами на связи всегда. И Николай Алексеевич тоже.

Ты смотри-ка. Начальников милиции и УМГБ по имени-отчеству знает. Впрочем, это могут быть и понты. Проверим.

— Тем более. Чтобы духу здесь этих мерзавцев не было, когда очнутся.