И он заплакал самыми горькими и неподдельными слезами.

Твою мать! Я стоял, стиснув нож, и чувствовал, что не могу. Вся моя природа — русская, советская — вся встала против этого. Нет! Не смогу.

— Возьми, — я передал нож Кудрявцеву. — Синельников!

— Да⁈

— Живи, паскуда. Но с глаз долой! Исчезнешь из города. Навсегда. Понял?

— По…

— Заткнись! Я сообщу Суркову и выше, что ты предатель, ясно? Сдал нам всех. Я тебя вычислил и устранил. Твой труп в реке. Следов нет.

— А… а как?..

— Не твое дело.

И я приказал Кудрявцеву и Боровкову сопроводить этого поганца до вокзала. И проследить, чтобы без лишних глаз. Посадить на ближайший поезд. И пусть катит.

— Чем дальше, тем лучше. Понял? Страна у нас большая, ищи себя. Вставай на верный путь. О прошлом забудь. Жена? Сам виноват. Ее забудь тоже. Не хочешь? Так! Кудрявцев, дай нож, этот идиот мне надоел.

— Нет! Нет! Уеду, уеду!

— Кудрявцев, под твою ответственность. Чтобы никто не видел, что он уехал. Никто! Ни один глаз.

— Есть! Выполним. Не сомневайтесь.

Я и не сомневался. И потому пошел домой.

Направился я не в общагу, а на съемную комнату, где содержался пижонский гардероб. По двору проскользнул незамеченным, бесшумно поднялся на второй этаж. Сунул ключ в скважину…

Странно. Какое-то не то ощущение. Слишком свободно провернулся ключ. Раньше такого не было.

Что-то здесь не то…

Я дернул дверь и сам отшагнул в сторону, не заходя. Подождал. Тихо.

Ладно. Я беззвучно вынул «Вальтер» и пригнулся.

И услышал шепот:

— Только не включайте свет.

— Темнота — союзник чекиста, — я, выпрямился и шагнул в комнату.

Негромкий смех был мне ответом.

В том, что никаких враждебных действий со стороны Веры ждать не следует, я не сомневался. Чутье без слов говорило: Вера не враг. Да, она входит в преступную организацию. Но…

Вот на этом «но» наступала развилка. Я видел тут несколько разных вариантов. и поставил в памяти засечку: обязательно это выяснить. Чем быстрее, тем лучше. С «быстрее» не слишком получалось, однако я не забывал. А Вера сама решила ускорить ход событий.

— Думаю, — сказал я, переходя на «ты», — не стоит спрашивать, как ты смогла вычислить эту комнату. И открыть замок.

— Ну почему же, — спокойно возразила она. — Можешь и спросить. Но слушайте, товарищ майор! Давайте я все по порядку расскажу? Думаю, в четверть часа уложусь. Ну, чуть больше.

— Конечно, — сказал я.

— Начну с того, что про Брянск и городскую управу — это правда. Но не вся. Поверхность.

— Значит, давай вглубь.

— О том и речь…

В сорок первом году студентка Вера Шаталова готовилась закончить учительский институт, но не успела из-за войны. Тут же подала заявление — добровольцем на фронт. Однако ей оказалось уготовано иное.