Он так спокойно сказал об этом, что у меня возникло совершенно реальное желание всадить ему пулю в башку. Гад!

Нет, разумеется, я бровью не повел, и этот порыв остался навсегда похороненным в недрах моей души. Но он был.

И я не удержался от того, чтобы не подразнить поклонника англосаксов.

— Антон Иванович, а что, если я на самом деле никакой не американский агент, а настоящий сотрудник госбезопасности? И вы мне были нужны лишь для того, чтобы выявить истину? А?

Он окаменел. Я с удовольствием понаблюдал это и рассмеялся:

— Шучу! Живите. Пока, — и спрятал пистолет. — Я и Маслову не скажу, что это вы его сдали. Сам вычислил. Как? Теперь это не ваше дело. Вы свободны. Идите. А вас, Вера, я попрошу остаться.

Оглушенный, деморализованный Щетинин ушел.

— Как тебе момент истины? — спросил я.

— Я ему верю, — просто ответила она. — Следила за его реакцией. Так сыграть… Ну, не знаю. Для этого надо Станиславским быть. Или Качаловым. Щетинин в этом не замечен.

— Ты знакома с системой Станиславского?

— А как же! Через Ольгу. Соседку. Она мне все уши прожужжала этой системой.

— Значит, можно верить?

— Можно.

А можно и не верить. Я и об этом не забывал. В том числе, когда назавтра докладывал руководству. Разумеется, самому Лагунову. Впрочем, Покровский тоже присутствовал.

Полковник хмыкнул, выслушав меня:

— А ты не допускаешь, что они сценку разыграли по этой самой системе? Вывели тебя на ложный след. Подставили Маслова, пустышку. И будут смотреть, вцепишься ты в него или нет.

— В принципе допускаю. Думал об этом. Но не поверил.

— Верят в церкви, — насупился Лагунов. — А у нас — не верь, а проверь. Значит, говоришь, газетчик. Корреспондент?

— Да.

— Хорошо. По материалам проверю лично сам. А ты наружку за ним установишь, — велел полковник Покровскому.

— Есть, — принял тот.

— Так, чтобы он ни сном, ни духом ничего не ведал!

— Сделаем, товарищ полковник. Даже тени нашей не заметит.

Лагунов повернулся ко мне:

— А стройбатом у тебя Кудрявцев занимается?

— Да.

Полковник сумрачно покачал головой:

— Этот стройбат в печенках у меня сидит! Контингент там…

Покровский развел руками:

— Ну где ж другой взять? А строить-то надо. У нас вся область, считай, разрушена.

— Так-то оно так… Ладно! Вроде бы толковый парень, а?

— Кудрявцев? — переспросил я. — Да. Может из него настоящий чекист вырасти.

— Хорошо, — согласился Лагунов. — Вот ты, Соколов, будь пока для него наставником. Старшим товарищем. Пусть он взрослеет под твоим началом.

Я ответил, что мы с ним так и работаем. А Кудрявцев в тот же день подтвердил статус подающего надежды. Ворвался ко мне озабоченный, но азартный.