Он размахнулся и ударил меня по лицу. Не удержав равновесие, я отшатнулась назад к лестнице и в последнюю минуту успела ухватиться за перила.
– Ты ничтожество, – сказал Руслан, – и я сделаю так, что от тебя ничего не останется. А мои «шлюхи» в разы лучше тебя.
– Какое же ты дерьмо, – сквозила сквозь зубы, хватаясь за живот. – Только доказал это своим поступком.
– Что, – он усмехнулся, – покажешь мне скрытые камеры?
– Я работаю там, тебе ясно? Чтобы духу твоего там не было.
Руслан отступил на шаг. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто похожее на страх или отвращение.
– Да пошла ты, – процедил он и скрылся в темноте коридоров.
Я так и не пришла на пары. Поехала к врачу, но она меня успокоила. Сказала, что угрозы нет. Обычный испуг (я сказала, что оступилась и чуть не полетела с лестницы). Получив новый рецепт с лекарствами, поехала к папе. Зина и Лена позвонили обеспокоенные моим отсутствием, и я им тоже солгала. «Сильно тошнило, и я решила пойти домой». Про Руслана промолчала, а то вмешаются. Хватит мне одного нападения.
Когда я пришла в мастерскую, папа украшал её мишурой. Я сразу же подключилась к этому делу.
– У меня есть маленькая искусственная ёлочка, – сказал папа, – хочешь поставить её у себя дома?
– Было бы здорово, – я поджала губы. – Только я дома редко бываю.
– Признаться, я думал, что ты вернёшься к матери.
– Пап! – я рассмеялась. – Мать даже не вспоминает обо мне. Она отдала мои вещи в больницу или куда-то там ещё. Недавно я видела её у театра. Случайно там мимо проходила. Борисова не выглядела несчастной. Ей без меня хорошо, избавилась от двойного груза.
Я не заметила, как взболтнула лишнего. А папа затаил на мне взгляд.
– «Двойного»? – он вздохнул и сел. Я стояла к нему спиной, наряжая полочку мишурой, не рискуя повернуться. – Кристина, дочка, ты… Я давно подозревал… Вернее, видел у тебя в сумочке витамины для беременных.
Я научилась молиться.
Не тогда, когда Роза Степановна учила меня складывать руки правильно. Я научилась молиться тогда, когда поняла, что никто, кроме Бога, не услышит мои тихие слова. Для этого мне пришлось приходить в нашу маленькую церковь, где стены пахли воском и временем, каждое воскресенье.
Я повторяла все движения за Розой Степановной, пока поняла суть.
Сегодня я пришла сюда одна, чтобы поставить свечу. Тонкая, почти прозрачная, она дрожала в моих руках, как дрожало всё во мне. Мысленно я повторяла: «За здоровье моего малыша. За то, чтобы у меня хватило сил. Чтобы я не отступила, Матушка Матрона, не сломалась, не потеряла себя».
Мне не нужен был громкий голос. Я знала теперь: настоящая молитва начинается там, где заканчиваются слова.