«Я не могу это так оставить», – подумала я и направилась к кабинету Перфишина.
Вошла без стука. Видно было, что он сам только зашёл и рылся в карманах своей куртки. Ах да, он же курит. Сигареты искал. Перенервничал, бедненький.
– Кай Сергеевич, что это было? Почему меня никто не вызвал?
– Ты у меня спрашиваешь? Это я должен был бегать и искать тебя по всему отделению, когда прозвучал срочный вызов?
– Медсестра по вашей просьбе должна была меня позвать. А она позвала меня лишь потому, что ей самой показалось, что я там нужнее.
Кай побагровел:
– Кто она? Что за медсестра?
– Это ДТП! Неужели вы не видели, что пациентка задыхается? – гнула своё.
– Что ты хочешь сказать своим вопросом?
Казалось, он набросится на меня. Он еле сдерживался. Но я не сдавалась.
– А то, Кай Сергеевич, ваше упрямство доведёт нас до трагедии однажды.
В этот момент он себя уже не контролировал. Схватив меня за плечи, принялся толкать, пока я спиной не ударилась о стену. Его лицо было очень близко, а глаза сверкали дьявольскими огоньками. В моей памяти всплыла картина, когда Руслан точно так же впечатал меня в стену, а потом чуть не сбросил с лестницы беременную. Тогда я выглядела как побитый щенок, но в этот раз я вела себя смелее.
– Правда глаза колит, Кай Сергеевич?
– Замолчи!
– Нервишки у вас шалят…
– Я сказал!
– За что вы меня ненавидите? Ну же? Мы одни. Никто не слышит. Я хочу знать, чем заслужила такое обращение?
Глаза его бегали по моему лицу. Он долго молчал, затем резко отпрянул от стены.
– Уходите, Кристина Игнатьевна.
– Я хочу услышать ответ.
Он рванул к двери, открыл её и показал на выход. Псих!
Я вышла из операционной счастливая, словно мне вручили премию. Мир стал вдруг светлее, воздух – слаще, а шаги сами переходили в лёгкую походку. Я не чувствовала усталость, только тихий восторг и такое удовольствие испытывала, что хотелось обнять первого встречного. И этим встречным оказался Пашка. Я обняла его с возгласом:
– Да!
Он оторвал меня от пола, но сразу поставил. Медсёстры хихикали, проходя мимо.
– Ты сделала это. Поздравляю, Кристи.
– Вот что значит – нет Перфишина.
Надо отметить, что Перфишин уехал на свой симпозиум несколько дней назад на целых десять дней. Десять дней спокойствия и умиротворения. Новый хирург – женщина – сразу пригласила меня в операционную, и я справилась на все сто процентов. Пациент в полном порядке, выздоравливает в своей палате, окружённый близкими.
– Надо напиться, – заявила я весело, идя в ординаторскую.
Паша шёл за мной.
– У тебя будет такая возможность.
– О да!
Если бы только он сказал вслух то, что имел в виду. Я думала о своём, Паша – о своём. Отсюда и начались наши недоразумения. Хотя на самом деле причин было больше.