– Я уже пообещал этой принцессе куклу, а я привык держать обещания, Кристина… Игнатьевна. Это не для вас, а для Иришки.
Он подмигнул ей, легко перехватил поудобнее и повернулся к входу больницы. Я же осталась стоять на месте, с досадой, с комом в груди и странным ощущением, что спорить бесполезно. Мне понравилось такое поведение, хоть оно и настораживало. Ради моей дочери ещё ни один мужчина так не старался…
Вздохнув, я быстро достала мешочек из сумки (обычно я их там складировала на всякий случай), положила в него грязную куклу и пошла следом. Уже не спеша. Начальство ведь видело, что я на месте.
***
Вода почернела от грязи. Я слила её и налила новую, куда добавила моющее средство. Ира снова сложила части куклы и её одёжку в воду, после чего мы обе по новой начали отмывать засохшую грязь.
Кукла пролежала в пакете в моей сумке всё дежурство. Если бы я сама её купила, не пошевелила бы и пальцем ради неё. Но куклу купил Паша, и я боялась, что однажды он придёт в гости и спросит Иру, где его подарок. А она устами младенца ответит: «В лужу упала, мама её там и оставила. Зато дядя Семён купил мне новую». А-а-а, меня передёрнуло от этой мысли. Я усерднее тереть начала.
– Мама, а дядя Семён приедет вечером за нами куклу покупать? – не терпелось знать Иришке.
Я замедлилась. Было что-то около двух дня, а он сказал, что приедет вечером. Но он может забыть или его что-то задержит. Я не могла ручаться за его слова.
– Не знаю, Ириш. Дядя Семён очень занятой, но мы обе будем его ждать, да?
– Я буду! Он обещал мне куклу в розовом!
Снова услышав в голосе дочери каприз, я собралась. Голос мой стал ниже, ровнее и твёрже.
– Ира, а ну-ка, посмотри на меня.
Дочка уставилась на меня.
– Дядя Семён ничего тебе не должен, даже если обещал. Он помог. Это было хорошо и правильно. Но он – чужой человек, – я присела рядом, чтобы быть с ней на одном уровне, но мягкости в голосе не добавила. – Ира, от того, что ты хочешь куклу, становишься очень непослушной. Нельзя требовать. Это некрасиво. Я не хочу, чтобы мне было за тебя стыдно.
Слово «стыдно» подействовало сильнее любого окрика. Ира опустила глазки.
Утро выдалось пасмурным и холодным. У меня ещё нос был красный, когда я встала около металлического столика в предоперационной, чтобы проверить лоток с препаратами. Ампула за ампулой. Я постаралась сконцентрироваться, хотя сделать это было крайне сложно после вчерашнего. Взгляд мой скользил по этикеткам, пальцы автоматически выстраивали их в ровный ряд: пропофол, фентанил, рокуроний.
Я повернула ампулу, задержалась дольше, чем нужно, нырнув в воспоминание, от которого в груди поднялась резкая волна. Тихо выдохнув, сделала пометку в листе анестезии.