Так это Мишка ему поведал мою историю! Похоже на правду, ибо Миша знал мою историю вдоль и поперёк. А когда Семён упомянул деталь про Руслана, я сомневаться перестала.
– Что же с отцом Иры? Пытался, да? Родители хотели его женить, но ничего не вышло. А он в Америку уехал. Думаешь, он всё ещё там? Нет. Давно в Москве. Практикует ринопластику. Только ничего у него не клеится. Врач-недоучка. Ну что, Кристина? Думаешь, он одумается когда-нибудь? Чего ты ждёшь? Он забыл о существовании своего ребёнка. А мне он нужен…
– Кто? – шёпотом спросила я.
– Ребёнок. И я рад, что ты девушка с ребёнком. Я возьму заботу об Ире, дам ей всё, что должен дать отец. Разве это не выгодное предложение?
– Но… я не люблю вас.
– Любовь. Ты в неё веришь? Я – нет. Мне достаточно твоего уважения.
Я автоматически выпрямила спину, как на обходе. Так реагируют, когда не понимают, что происходит, но не хотят показать. До моего сознания быстро дошло, что я не готова сказать ни «да», ни «нет». А значит, была по-настоящему растеряна.
– Олег Се… ох… Семён Олегович, я правда не могу так сразу… для меня всё это очень неожиданно. Я не готова принимать такие серьёзные решения вот так. Мне нужно время.
– Никто не просит отвечать вот так сразу. Я понимаю, что застал тебя врасплох. Давай начнём с того, что наедине и вне стен клиники будем на «ты» и без отчеств. Согласна, Кристина?
– Только не торопите.
Он прищурился.
– Скажи правильно.
– Не торопи.
– Отлично справляешься. Обещаю оставить тебя в покое, даже напоминать не стану. Ты подумай хорошо. Это будущее твоей дочери, не только твоё.
Когда я вернулась на пост, Паша дрых в кресле. Я не стала его будить и отправилась к Иришке. Всю ночь я думала о том, что сказал мне Семён. Думала, но ни к чему не пришла…
***
Когда бес возвращается, он почему-то делает это утром, без предупреждения, нарушив спокойствие. Моё, в частности.
Кай объявился у сестринского поста ещё до того, как кофе успел подействовать на персонал. Пальто небрежно перекинуто через руку, лицо как у человека, который только что вернулся с научного конгресса и теперь уверен, что знает про жизнь всё.
Я разговаривала с медсестрой, когда перед носом хлопнула папка. От неожиданности я вздрогнула.
– Это кто так решил вести пациента?
– Я, – спокойно ответила, взглянув на имя.
Он поднял бровь.
– Я оставлял другие показания.
– Ну, вы уехали, – я закрыла карту. – А пациент остался. И состояние изменилось.
– Ты не имела права менять схему без меня.
Медсестра за постом кашлянула и очень внезапно вспомнила, что ей срочно нужно проверить капельницу. Мы остались с Каем один на один, но я не струсила как раньше.