На бумажке был указан первый подъезд. Я уточнила у мужчины, с какой стороны первый. Он указал на самый дальний: «Начало там».
– А вы знаете Розу Степановну?
– Да, кто ж её не знает! Она живёт в пятой квартире.
– Спасибо.
Подъезд оказался чистым. Ни плевков, ни окурков, ни мусора. Я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь пятой квартиры. Ожидала увидеть старушку Божий одуванчик, а мне открыла очень суровая женщина лет семидесяти в очках. Сама она была низкого роста с мягкими седыми кудрями, но её зловеще искривлённый рот заставил вздрогнуть.
– Вам кого? – спросила она.
– Мне сказали… э… вы комнату сдаёте.
– Сдаю. Ты кто будешь?
– Студентка медицинского факультета. Меня Кристина зовут. Мой институт рядом совсем, и я ищу комнату…
– Заходи, посмотришь комнату, – отрезала женщина и впустила меня внутрь.
В нос ударил запах варёной рыбы. Меня затошнило. Навстречу, стуча длинными когтями, выскочила собачушка. Две кошки, как два стража, обступили меня и настороженно зашипели. Я прикрыла нос рукой, старалась медленно дышать, чтобы не вырвало.
В квартире не было ковров, даже тонкие дорожки отсутствовали. Пол был покрыт обычным светлым паркетом, обшарпанный от времени. Мебель совсем не современная. Диван у стены был накрыт накидкой в цветочек. На окнах висели пёстрые шторы. Кресло выглядело как после бомбёжки: коты хорошо поработали. Телевизор хоть и плоский, но маленький. Когда мы пересекали зал, на экране я увидела героев турецкого сериала.
Комнату бабуля сдавала с балконом.
– Шторы я не вешала. Захочешь, сама себе купишь и повесишь, – сказала Роза Степановна. – Постель тоже сама принесёшь. Матрас хороший, без клопов. Здесь всё чистенько. Я после предыдущей студентки всё вычистила здесь.
Кровать с деревянным каркасом стояла у стены перед окном. Рядом тумбочка, тоже из коричневого дерева. За ней уродливо красовалась батарея.
– Зимой тут тепло? – спросила я.
– Тепло. Но за отопление и электричество, так и знай, платить пополам будем.
Я кивнула, хотя дико было от одной мысли, что расходов будет много.
Напротив кровати стоял шкаф. Одежду туда не повесить на вешалках, придётся что-нибудь придумать. Завершал интерьер раскладной стол. Вот, где я буду заниматься. Мне очень не понравились обои. Рисунок резал глаза, а цвет грязно-жёлтый вызывал тошноту.
– Ты бледная, – заметила Зина с обеспокоенным видом.
– Съела что-то не то, – быстро нашлась я.
Шла вторая пара, и я едва держалась. Тошнота и слабость одолевали с дикой силой, сонливость была такая, что я могла уснуть стоя. И я уверена, что беременность тут ни при чем. Две ночи подряд я спала как попало. В первую ночь у папы в обувной мастерской на полу. Этой ночью хоть и в своем новом жилище, но на голом матрасе без подушки. Ночью было душно, я часто бегала пописать. Утром, когда проснулась, меня потряхивало. Добавлю и то, что я ещё ничего не ела.