Мы вошли в палату, и Кай прекратил болтовню, которая вызвала во мне бурю. Не знаю, каким чудом я сдерживалась, но это до определённой точки. Оказавшись рядом с молодой пациенткой, я мгновенно переключилась на работу. Задала Людмиле стандартные вопросы, осмотрела по своему профилю. Перфишин тоже принял участие в осмотре: проверил повязки. Делая пометки, я прикидывалась, что Кая рядом нет, хотя чувствовала его едкий, пристальный взгляд.
Когда-то мне бы это понравилось, но сейчас только раздражало.
Мы вышли, и он снова начал:
Чья-то рука хлопнула меня по щеке. Очнувшись, я не сразу поняла, где я и что делаю здесь. Потом почувствовала холодный кафель под собой. Глаза никак не могла раскрыть, яркий свет раздражал слизистую. До меня долетали слова, мягкий мужской голос, но мозг отказывался соображать. Мысли мои плыли, время будто рвалось на куски.
Я смутно помню, как добралась до работы. Утром проснулась со страшным головокружением и тошнотой. Лена ночевала у меня, и, по-моему, она помогала собирать Иру в садик.
– Кристина? Ты слышишь меня? Сможешь подняться?
Опять этот голос. Я никак не могла его узнать. Хотела ответить, но язык не слушался.
– Мне… плохо…
– Что с ней, Паш?
А этот женский голос я узнала. Лариса.
Свет резанул, будто ножом. Хотелось зажмуриться, но веки были тяжёлые. От света мутило сильнее. Так бы и закричала: «Зачем так ярко!» – но только подумала.
– Похоже на отравление. Слушай, она очень слаба. Позови сюда медбратьев. И пусть привезут каталку.
Лариса удалилась, и вокруг стало неожиданно тихо. Я лежала на боку, и пол под щекой был ледяной. Тело совсем не слушалось. Почему так? Вчера же всё было хорошо. Я знала, что должна что-то сделать – сесть, встать, пойти работать, но между «хочу» и движением повисла пропасть.
Сознание то сужалось, то расширялось. Вдруг плач сорвался из груди. Я не могла это контролировать. Мне было очень плохо.
Паша не молчал. И это было важно для меня. Если бы замолчал, я бы поплыла.
– Кристина, не засыпай, ладно? Смотри на меня. Вот так. Умница.
Я попыталась сфокусироваться. Лицо у него двоилось, расплывалось, но голос держал. Я цеплялась за него, как за поручень в темноте.
– Скажи мне своё имя, – попросил он.
Как глупо… Он же знает. Но вслух я этого не сказала. Губы шевельнулись, и только со второй попытки получилось.
– К… Кристина…
– Отлично. Молодчина, – сразу отозвался он, будто я сделала что-то невероятно сложное. – Говори со мной. Где мы сейчас?
Я засмеялась. Мысли путались, как провода. Коридор? Туалет? Пол? Потолок был слишком близко… Я моргнула.