– Больница…
– Правильно. Всё верно. – Он снова сжал мою руку. – Ты здесь, со мной. Сейчас придёт каталка, хорошо? Мы тебя аккуратно переложим. Я помогу тебе.
Меня снова накрыла волна тошноты, и я слабо дёрнулась.
– Сейчас, – сразу сказал Паша, – не торопись. Дыши. Как учила пациентов – помнишь?
Я попыталась, но воздух застревал где-то в груди. Я старалась, потому что он просил. Где-то совсем рядом послышались шаги и скрип колёс. В следующее мгновение увидела много ног.
– Что с ней? – услышала ненавистный голос.
– Кай Сергеевич, похоже на отравление.
– Какое… алкогольное, что ли? Ха! Ну, Шувалова!
– Может быть, поможем ей? – чуть настойчивее сказал Паша.
Постепенно голоса стали отдаляться. Я чувствовала, как меня подняли. Потом куда-то везли. По-моему, я повторяла имя Иры. Дальше провал.
Проснулась в палате. Не успев осознать произошедшее, принялась искать часы. Ко мне подскочил Паша.
– Тише, тише. Что-то болит?
– Ира… мне нужны часы. Ира там… одна…
– Ещё рано, Кристин. Ты всего лишь час спала. Но если тебе нужно точное время, – он сдвинул рукав халата, – то сейчас одиннадцать сорок пять. Обеденное время.
Я с облегчением опустила голову на подушку.
– Мне стыдно.
– Тебе промыли желудок, – мягко сказал Паша, проверяя капельницу. Я и не заметила иглы в руке. – Перфишин дал тебе противорвотное.
– Перфишин… – язык еле ворочался. – Он…
– Он помог привести тебя в чувства. Надо отдать ему должное, Кристин, он повёл себя профессионально.
– Обязательно поклонюсь ему в ножки.
Паша улыбнулся.
– Уже умудряешься юморить. Мне это нравится.
– О Перфишине даже на смертном одре не смогу говорить серьёзно.
– Ты нас напугала.
– С подругой давно не виделись… Она принесла коньяк и… эклеры. Я же не пью… Паш, мне правда стыдно.
– Ты выкарабкалась. Сегодня придётся поваляться в больничке. Я заберу Иринку из садика и привезу сюда.
– Спасибо, Паш, – я протянула руку, и он обвил её своей ладонью. – Вечно создаю тебе проблемы.
– Сегодня ты моя пациентка, и я счастлив поухаживать за тобой.
– Земцов ещё не вернулся?
– Нет. Сегодня Перфишин вместо него командует.
Мы помолчали. Паша должен был идти, и вроде шаг к двери сделал, но задержался, бросив на меня взгляд.
– Спасибо, Паш, – тихо произнесла. Думала, это получится смело, но я расквасилась и расплакалась. – Прости, я…
Преувеличение или нет, но меня возненавидела вся больница. В полку Перфишина прибыло, и это было почти осязаемо. Меня одаривали холодным взглядом, игнорировали мои просьбы, и если за столом пили чай, а я садилась рядом, все вставали и уходили. Это проделывалось искусно: появлялись дела, наедались, напивались, срочный вызов. Напрямую никто не смел сказать мне в лицо, что я закадрила заведующего, чтобы подняться по карьерной лестнице или заработать репутацию.