Папа прослезился, крепко обнял меня и поцеловал в щёку. Я и сама не удержалась от слез не из-за того, что выхожу замуж, а из благодарности, что отец не бросил меня в трудную минуту и до сих пор не оставлял. Когда мне было трудно, он помогал. Писал мне и при возможности приезжал помочь с Ирой. Агриппина поругала его, когда мы всё рассказали за ужином в ресторане. «Я же не бездушная, старый глупец! Кристина, я всегда рада помочь, только скажи». Я надеялась, что это правда, и она говорит искренне.
Выражение, с каким Лилия Борисова смотрела на меня, можно было охарактеризовать как беспомощное. Мне трудно было поверить, что эта женщина пришла просить прощения. Это же смешно!
Я ничего не знала о её жизни. Даже когда виделась с отчимом, пока училась, не спрашивала, как она и чем занимается. Возможно, она по-прежнему играет в своём театре. Может, перешла в другой. А может, ей больше не дают ролей. Тем не менее, она всё ещё следила за собой. Её светлые волосы были уложены в изысканный пучок, но яркая помада на губах лишь оттеняла тревожную бледность её лица. Только взгляд у неё никогда не менялся. Серые пятнышки смотрели властно и внимательно.
Я дёрнулась вперёд. Кто-то схватил меня за локоть, останавливая. Я вырвалась и, не успев приблизиться, заорала:
– Зачем ты пришла? Что тебе здесь нужно?
О, она умела играть! И свою роль хорошо сыграла, вызвав у меня усмешку.
– Кристина, я пришла поздравить тебя. Это…
– Поздравить? С чем? С тем, что я вышла замуж за состоятельного мужчину и наконец обрела счастье? – я кричала, не думая о том, что на меня смотрят гости, родители мужа, да и сам муж, который оказался за спиной. – А где же ты была, когда я беременная училась и работала? Где ты была, когда родилась твоя внучка? Где ты была, когда она болела? Где ты была, когда я работала в ночь и вынуждена была брать Иру с собой? Ты сказала, что у тебя нет дочери. Тогда ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?
Она беспомощно посмотрела на Семёна. Он положил руки мне на плечи, чтобы показать – он рядом, он поддержит. А меня трясло. Я была близка к истерике.
– Уходи, слышишь?
Иришка подбежала и вцепилась в моё платье.
– Мама, кто это? Я боюсь!
Лилия бросила на мою дочь взгляд. Но это всё, что она сделала.
– Простите, – сказала она, обращаясь к Семёну. – Я думала… Я…
Так ничего и не сказав, она вышла прочь.
Я отшатнулась. Ноги не хотели меня держать. Семён поддержал меня за талию. Зина подала стул, и я тут же села. Голова кружилась, меня переполняла ярость. Лена присела передо мной на корточках. Паша принёс стакан воды, но Семён отобрал и сам подал мне стакан. Я взяла, но не пила – просто держала, обхватив ладонями.