Услышав плач, медсестра снова зашла в палату.
– Она не хочет брать грудь.
Медсестра попробовала помассировать мою грудь, но она не налилась.
– Пьёте воду?
– Да!
– Утром позову врача.
– А сейчас что делать?
– Принесу смесь. Но вы всё равно пытайтесь её кормить.
Накормив Иришку смесью, я смогла наконец уснуть. Вместе с ней.
***
Вздрогнув, проснулась от прикосновения прохладной руки. Передо мной сидела доктор.
– Больно, когда нажимаю?
– Очень.
– Ты должна принять душ и хорошо помыть шов. – Затем вздохнула и устремила взгляд на ребёнка: – Стресс и усталость играют своё дело, я понимаю, но надо сделать всё, чтобы молоко начало прибывать. Пей больше тёплой жидкости, хорошо поешь. Держи ребёнка на груди, часто прикладывай.
Я стала мамой.
Нет, у меня эта фраза до сих пор не укладывается в голове. Вернее, она у меня ни разу не возникла в голове. О чём я думаю каждый раз, когда появляется минутка передышки?
А вот о чём: «Господи, как я устала! Помоги!»
Я не упрямая дура, но обращаться за помощью не люблю. Мне всегда казалось, что если я нажила себе проблем, то сама должна с ними справляться. Хотя на самом деле эту черту мне привила мама. Она никогда не хотела мне помогать. С уроками? «Дорогая, это ты учишься, а не я. Это твоя забота – делать или не делать уроки. И в зависимости от того, что ты выберешь, тебе будет поощрение или наказание». Меня обидел мальчик во дворе? «Ты не могла ответить? Языка нет?» Я упала, разбила коленку? «Умоляю, только не реви! В жизни и не такие ранки будут. К кому тогда плакаться побежишь? Люди, запомни, не помогают безвозмездно».
Помню, заболела наша кухарка, и я решила пожарить яичницу. Мама наблюдала, но не помогала и не подсказывала. Я обожгла руку, а она только фыркнула: «Ещё один жизненный урок».
С тех пор я не обращалась за помощью к людям. Когда мама выгнала меня, я пришла к папе, но вспомните, я не просила у него помощи, а стойко строила свои планы.
Прошло две недели после родов. Я занималась только Иришкой. И вот пришло время выходить на работу и экзамены были на носу. Я с ужасом об этом думала, иногда даже со слезами.
Укачав с огромным трудом Иришку, я вышла на кухню, шаркая тапками. Сил не было ноги поднимать.
Тётя Таня крутилась у плиты, что-то жарила и напевала старые хиты, типа: «В тот день, когда ты мне приснился, я всё придумала сама… на землю тихо опускалась зима, зима». Я улыбнулась, тихо слушая её пение.
– Тёть Тань, а у вас красивый голос.
От неожиданности бедная женщина подпрыгнула на месте.
– Божечки, Кристина, я не слышала, как ты зашла.
– Простите, не хотела пугать. Я за кофе, – сказала я, подходя к кофеварке. Молока у меня не было, поэтому ела и пила я, что хотела.