– Ну, тихо-тихо, душенька, – ласково приговаривал отчим, – она уже уходит.

Ухожу.

Открыв шкаф, взяла тёплые вещи, нижнее бельё, пижаму. Затем собрала учебники и тетради. В рюкзак ничего не помещалось, поэтому я достала дорожную сумку.

– Ну что ты там копаешься? – ворчала мать. – Собирай скорее свои манатки и покинь мой дом, наконец! Господи, какое облегчение. Ты прямо мешала мне жить. Надеюсь, у любовничка тебе будет лучше. А если не он… хм. Шлюха всегда найдёт себе папика. Вот только моё имя чтобы не упоминала. Не мать я тебе больше, поняла?

Я застегнула молнию на сумке. Набросила на шею шарф, надела пуховик и вышла в прихожую. Молча надела ботинки и положила телефон в карман.

– Я разбита. Вызови скорую, Тихон, – заплакала мать, но я лишь покачала головой. Если она разбита, то что тогда должно быть со мной? – Ну чего ты уставилась на меня? – злилась мать. – Не жди, что передумаю. Такое позорище! Уходи! Убирайся!

У Лилии начиналась стандартная истерика, и Тихон принялся потихоньку выталкивать меня за дверь.

– Давай, иди уже. Видишь же, что с ней творится.

Отчим закрыл дверь, и я осталась стоять в холодном подъезде. Вот и всё. Теперь я бездомная беременная студентка, к тому же ещё и всеми брошенная.

***

Шёл седьмой час вечера. Я вышла из автобуса, волоча с собой тяжёлую сумку. Рюкзак оттягивал спину. Низ живота побаливал, уж не знаю, так должно быть или это не нормально. Электронный тест показал пять недель, а на учёт в поликлинику я не успела встать. Мне известно о беременности уже чуть больше недели, то есть срок уже шесть-семь недель, получается. Но с моими проблемами я ещё не скоро доберусь до врача.

Осенний воздух пробирал насквозь. В октябре синоптики уже снег обещают. Погода никак не могла подождать с холодами? Ну да, природа не рассчитывала на мои внезапные беды, у неё свои планы, а нам терпеть.

Я остановилась перед зеброй и посмотрела на противоположную сторону дороги. РЕМОНТ ОБУВИ И СУМОК – гласила вывеска, внутри всё ещё горел свет. Значит, успела.

Спустя десять минут я сидела за прилавком на крошечной табуреточке, пила горячий чай и вдыхала запах клея и прочей обувной дряни. Мужчина в очках, исхудавший и сгорбившийся в сером свитере, мой папа Игнатий Шувалов. Мама не знала, что я поддерживаю с ним общение. Бедный мужик, сбежал от неё, когда мне было восемь, из-за того, что запилила она его. Это Тихон во всём ей подчиняется, а папа боролся за звание быть мужчиной. Она же ругала его за всё, любой предлог могла найти. В общем ладно, не он от неё сбежал, а она выгнала. Мне лично он не признавался, но, думаю, был очень счастлив отвязаться от такой женщины, как Лилия. Я же осталась в стороне. Мама запретила с ним общаться, но папа с этим мириться не хотел. Когда я пошла в девятый класс, нашёл меня и предложил тайное общение. Я согласилась. Почему нет? Папа же!