«А если согласиться? Семён приятный мужчина. Не урод. Да, не люблю. Но Лена права. К чему искать любовь, если у меня ребёнок на руках?»
Кто-то вошёл, но я не обернулась – была в своих мыслях. Поэтому, когда со мной заговорил Паша, я почти подпрыгнула.
– Ой, ты чего так пугаешься? Это же я!
– Я… – я повернулась к нему лицом. Паша был в маске. – Разве ты не должен быть дома со своей простудой?
– Так я уже выздоровел.
– Вот только не говори, что тебя в операционную пустят.
– Нет. Я зашёл лотки поставить и увидел тебя. Ты в порядке? Кажешься загруженной.
– Конечно. Я сосредоточена на предстоящей операции.
«И не только. Как глупая дурочка думаю о Семёне», – подумала я следом.
– Ты справишься, – подбодрил меня Паша, коснувшись моей руки. Этот жест меня словно обжёг. Отдёрнув руку, я быстро схватила перчатки.
– Мне пора.
Пациента оперировал Кай Перфишин, но на меня он не обращал внимания, чему я была рада. Благодаря спокойной обстановке в операционной я смогла сосредоточится и расслабиться. Во время работы я не думала о том, что произошло вчера вечером. Однако в мозгу закрепилось твёрдое решение зайти к Семёну и сказать ему «да». Ни с кем не советуясь, хотела сделать этот шаг. Сама. Без запудривания мозгов.
– Кристиночка, дай мне минуту. Можешь чуть ослабить миорелаксацию?
Я на секунду зависла, вслушиваясь не в слова, а в то, как он их сказал. Секунду я смотрела на монитор, потом профессионал во мне взял верх. Оценила показатели, привычным движением уменьшила подачу миорелаксанта и продолжила контролировать дыхание, давление и пульс пациента.
Кай благодарно кивнул.
После операции я долго стояла над раковиной, переводя дух. Я была довольна работой и тем, что мы с Перфишиным впервые были командой.
Перед Пашей я появилась с улыбкой на лице.
– Наконец-то всё прошло ровно и без нервов, – сказала я, отвечая на его жест с поднятыми руками – так он меня поздравлял. – Прямо даже не узнала Перфишина.
– Наверное, наш завотделением отчитал его, а иначе у меня не найдётся объяснения.
Я вспомнила слова Семёна вчера на кухне. Он сказал, что не говорил с Перфишиным. Или я не так поняла?
– Ты завтракала?
– А? – я услышала вопрос, но смысла не уловила.
– Спрашиваю, ты ела сегодня?
– Нет. Но мне и не хочется. Есть одно дельце… надо закончить.
– Что за дельце? Может, помочь?
Я улыбнулась как можно естественнее.
– Нет, спасибо. Я сама должна…
Но судьба, наверное, не хотела, чтобы я торопилась. Семёна на месте не оказалось, и мне пришлось пойти назад. По дороге меня поймала медсестра.
– Вас Перфишин к себе вызывает, Кристина Игнатьевна.