Пацан он был худощавый, но рослый, жилистый, сильный. Объятия крепкие.

С застенчивой улыбкой подошел Ваня — примерно наш ровесник. Невысокий, щупловатый. За спиной — дряхлая гладкостволка-дробовик дедовских лет.

— Иван, — вежливо представился он и протянул руку. — Кондратьев. Я из Соколово.

— Егор Крылов. Земляк, — я дружески кивнул на Михаила.

Так и познакомились. Я, правда, никак не мог вспомнить Мишкину фамилию. То есть, и не знал, и надо было как-то выяснить у бабы Нюры — да теперь уж что об этом толковать.

Сам он так шумно выражал радость, что пришлось его немного приструнить:

— Постой, постой, Миша. У вас тут что, наблюдательный пост?

— А то! Отряд «Ястреб». Мы тут в секрете.

— А если в секрете, что же ты шумишь на весь лес? И про наблюдение совсем забыл. Как же ты наблюдаешь?

Мишка сильно смутился, покраснел:

— Э… Да это я так, просто вот тебя увидал, обрадовался.

— Дисциплины нам пока не хватает, что правда, то правда, — мягко заметил Ваня. — Мы еще люди не военные, только учимся.

— Эх, Ваня, — сказал я, — ведь тут не школа. Не оценки ставят. За ошибку тут не двойка, а смерть. Вас должны сменить?

— Да, — Ваня аж выпрямился, почти по стойке «смирно». — Где-то через полчаса. Ну, часов у нас нет, по Солнцу прикидываем. Где-то полтора отстояли.

— Без происшествий?

— Да, — вмешался Миша. — Хотя вроде бы в отдалении какая-то стрельба была. Но далеко.

А Иван взглянул на меня как-то так особенно. Почудилось, что он хотел было спросить: «А уж не ты ли там, Егор Крылов, стрелял?» — но не решился.

Вообще как-то сразу само собой обозначилось, что они восприняли меня, как младшие старшего. Как рядовые — сержанта, где-то так.

«Шум сверху, — доложил Рекс. — Приближается».

— Тихо, — я вскинул палец. — Слышите?

Все стихли. По правде сказать, и я слышал лишь тишину. Чуть слышно шумел лес, но он всегда так шумит.

Тем не менее, Рекс ошибиться не мог. Он поднял морду к небу, сделал уши торчком…

Вот и я разобрал едва уловимый гул.

— Летят, сволочь, — сказал я.

— Слышу, — прошептал почему-то Иван.

— Давайте-ка в укрытие, — распорядился я. — Вряд ли увидят, но лучше перестараться.

И мы, не исключая Рекса, скрылись в зарослях лещины.

Ясно было, что гудят моторы самолетов. Этот ровный, грозный гул рос, заполнял пространство. А вот показались и они.

Три тройки двухмоторных бомбардировщиков Ю-88 — одна эскадрилья — прошли над нами на восток, к линии фронта. Шли на небольшой высоте, километр-полтора, совершенно без прикрытия истребителей. То ли те должны присоединиться к группе позже, то ли местное руководство Люфтваффе было уверено в безнаказанности: летом сорок первого года наша авиация была, мягко говоря, не в лучшей форме.