Платов сидел у окна, как всегда в плаще, закутанном по-гусарски. Рядом с ним — мой старый знакомец, хозяин жилища. Подошел ко мне с радостью, будто мы не за одним столом пили в августе, а пережили вместе осаду где-то на другом краю света.

— Гриша! Да ты совсем обрусел. Жива ли еще табакерка от Потемкина?

Раскрыл объятия Кутузову, пока тот здоровался с Платовым. Перекинулся парой слов с Ростопчиным, и мы все уселись за длинный стол с рюмками и жирными пирогами. Говорили о дороге, о зиме, о том, что султан якобы обещал принять наше посольство лично. Потом все перешло на разговоры об оружии, лошадях, людях.

Я молчал. Пока Кутузов спорил с Платовым о французских шпагах, у меня в голове вертелась мысль. Простая, рабочая. Станочная. Удобный винтовой зажим. Мы в своем времени использовали такие на каждом сборочном столе. А тут — даже зажимы в повозках держатся на шпеньках и закрутках, которые ржавеют и летят при первой встряске. Надо ведь постепенно, незаметно, внедрять идеи своего века, верно? — напоминал я себе. Но не знал, как подать ту или иную разработку, хотя бы простейшую. Просто так — нельзя. Напрямую — опасно. Но вот как бы в полушутку, как будто «вспомнил»… и сам не понял, откуда.

Когда разговор сошел на походные инструменты, я вставил, будто невзначай:

— Вот у нас в Курске был один умелец, Григорий Протасов, мой тезка. Так он такую штуку придумал: вместо гвоздей — винтовая муфта. Берешь два кольца, в них — резьба, как на винтовке. И все — закрутил, держит намертво. Даже колеса так крепил.

Платов присвистнул.

— Штука-то полезная. А ты, брат, чертеж помнишь?

Я пожал плечами:

— Эдак, на память… если дать перо — набросаю. Сам не знаю, откуда в голове.

Кутузов посмотрел на меня внимательно. Как-то иначе. Словно услышал не слова — подтекст.

— Гриша, — сказал он тихо. — А ты, смотрю, голова у меня. Придется тебя не только к бумагам приставить, но и к сундуку с железом.

— Не дай бог, ваше превосходительство, — рассмеялся я.

Когда вышли от Ивана Ильича, снег уже перестал. Вечер был ясный, хрустящий, как стекло. По фонарям пробегали отблески, дворники махали метлами, очищая мостовую, а в окнах все еще горели огоньки — Петербург не ложился спать даже в холода.

Прохор ждал нас у экипажа. Шепнул:

— Опять был тот человек. Все в том же темном кафтане. Сидел у трактира напротив. Как вы вышли — ушел.

Я молча кивнул. Кутузов, влезая в карету, обернулся:

— Гриша, завтра с утра — к графу Завадскому. Надо утрясти бумаги по маршруту. А потом — заедем к часовщику.

— Часовщику?

Он усмехнулся.

— Уговорили меня подарить султану астрономические часы. Сложные, с кукушкой. Хочет знать, сколько звезд над Стамбулом — пускай смотрит.