У Михаила Илларионовича вырвался тоскливый вздох.

— Как и шептал мне тот незнакомец. Переворот, братцы мои!

— А Зубов? — спросил я Ивана Ильича.

— Говорят, не прикоснулся. Только смотрел. Но это он всех собрал. Он, Пален и Панин. Без них не было бы ничего. Потом Зубов сам открыл окно, вышел в галерею и сказал стражам: «Император более не нуждается в охране». И ушел. Как будто из театра.

Я молчал. Слова в горле стали чем-то вязким, почти физически ощутимым. История продолжала свои обороты. В этот миг, мне отчего-то не к месту вспомнилась моя дочурка с женой. Пока Иван Ильич вводил Кутузова в курс дела, я мысленно поблагодарил судьбу, что «эффект бабочки» еще не свершился. Все совпадало по датам. Убийство и свержение Павла произошло строго в хронологическом порядке. А что это значит? Это значит, что я когда-нибудь смогу вернуться назад в свое время, и застать ту минуту на море, когда меня накрыла штормовая волна. Дорогие моему сердцу жена и дочурка ничего не поймут, где я пробыл столько лет. Там для них пронесется минута.

Так, собственно, я утешал себя, пока Иван Ильич добавил тихо:

— Все решилось за пять минут. Пять минут, и нет империи. Все начинается сызнова.

Мы стояли в темноте. Мороз пощипывал пальцы. Где-то вдалеке скулила собака. А потом тишина. Петербург уже знал. Но не все. Знали лишь те, кому положено знать.

* * *

На следующий день, 12 марта, Кутузова подняли с постели в нижнем белье. В седьмом часу утра к нему приехал офицер от петербургского генерал-губернатора графа Палена с извещением о том, что в десять часов утра надо явиться в Зимний дворец для присяги императору Александру Первому. Я присутствовал, проводив гонца к хозяину.

— А где же император Павел? Что с ним? — притворно спросил Кутузов.

— Скончался апоплексическим ударом! — весело ответил офицер и заторопился к выходу: ему нужно было успеть оповестить еще половину столицы.

Услышав ответ офицера, из спальни в халате выбежала к мужу Екатерина Ильинична:

— Что случилось?

— Императора убили, — ответил Михаил Илларионович, в раздумье расхаживая по кабинету.

— О боже! — всплеснула руками она. — Когда?

— Сегодня ночью. Как только мы вернулись с приема. Вон, Гриша, не даст мне соврать — мы нечто подобное предполагали давно.

Я кивнул.

— Кто убил? — зашлась она женскими слезами. Впрочем, не такими уж откровенными — чисто для проформы.

— А вот это мы скоро узнаем. Должно быть, гвардейцы, кто же еще? Как нам показывает история с тремя государынями, только гвардейцы способны на такой переворот.

Екатерина Ильинична опустилась на стул. Не могла справиться с потрясением. Михаил Илларионович продолжал ходить по комнате.