— Что такое? — оглянулся быстрым, зорким взором Кутузов. Он все время ехал, настороженно глядя вперед, нет ли засады? Доверься проводнику-татарину — и можешь потерять батальон.
— За поворот начнется такой дорога! — махнул рукой Амар, слезая с коня. — Надо подпруга подтянуть!
Кутузов дал знак. Гренадеры остановились. Приказ облетел с быстротой молнии всю колонну русских войск. Две тысячи восемьсот пятьдесят человек пехоты остановились, снимая гренадерки, вытирая потные лица. Артиллеристы подкладывали под колеса единорогов камни, чтобы гаубицы не катились назад.
— Родная моя! — говорил канонир, поглаживая гаубицу. — Вместе со мной при Румянцеве была. Теперь вот при Михайле Кутузове.
— Не сдвинется, дяденька? А то сорвется, беда! — глянул вниз солдат.
— Зачем привал? Турки впереди? — спрашивали сзади.
Как бы в ответ им из авангарда шло по цепи:
— Артиллерии и верховым подтянуть подпруги!
Михаил Илларионович слез, внимательно осматривая седло. Я тут же соскочил со своей лошади. Помог. Подтянул. Где надо — ослабил. Дал животным овса. Кутузов поспешил к офицерам. А гренадеры, отдыхая, переговаривались:
— До чего ноги натерли — идти нельзя!
— Тебя бы, Семен, подковать, как ту клячу, ты бы легше пошел?
— А что, думаешь, худо бы было?
Я про себя усмехнулся. Солдаты трехвековой давности, а заботы все те же…
Колонна тронулась дальше.
* * *
Чатырдаг впереди. Верстах в полутора раскинулось передовое турецкое укрепление. Турки насыпали вал, укрепив подходы камнями. Ждали русских. Место обороны выбрали удачное: с двух сторон шли крутые каменные стремнины. Обойти врага не представлялось возможности. Сзади за укреплением виднелись плоские крыши татарского селения.
— Что за деревня? — спросил Амара Кутузов.
— Шуялы.
— Моря далече?
— Сразу за перевал. Хотеть — покажу?
— Веди на тропу. Оттуда гляну обзор.
Слез с коня. Ноги от напряжения дрожали. Взял подзорную трубу. Поднялся на гребень скалы. Гренадеры становились в каре. Примкнули штыки. Русская пехота с пушками выходила на дорогу. Над Чатырдагом, высоко в небе, парили орлы: их потревожили выстрелы. Уже два часа в горах, не умолкая, гремели громы. Русские гаубицы били по турецким укреплениям у деревни. Турки отвечали. Их батареи, казалось, грохотали мощной грозой. К грохоту присоединялась частая ружейная пальба. Обойти турок было нельзя. Приходилось атаковать врага в лоб.
— Айда, ребята! — кричали солдаты. — Покажем басурману русскую удаль!
— С нами Кутузов!
— Ур-ра, братцы!
— За матушку-государыню!
— За Россию!
Сидя за надежным каменным укреплением, турки яростно защищались. Русская пехота медленно продвигалась вперед. Убитые и раненые скатывались с обрывов. Ржали кони. В небе разгоралась заря. Дым стлался повсюду. Кутузов поспешил к генерал-поручику Мусину-Пушкину, стоявшему со своим адъютантом за грудой камней: