— Было дело, — скромно потупился я, польщенный столь высокой похвалой из уст самого Платова. — Не велика заслуга…

— Ну, братец, не скажи! Водрузить знамя России над минаретом османцев — геройский подвиг.

Мне сразу вспомнилось из моего времени, какими почестями были удостоены Егоров с Кантарией, водрузившие советское знамя в Рейхстаге. А ведь верно! Не просто так же мне подарил золотую табакерку сам Потемкин! Она до сих пор хранилась в кармане. Прошло столько времени, а я продолжал всюду таскать ее с собой в качестве оберега. Как раз представился случай блеснуть золотом в сумраке наступавшего утра. Извлек из кармана. Раскрыл. Протянул через седло.

— Угощайтесь табачком, Матвей Иванович.

— Потемкин с барского плеча отвалил? — хохотнул он, беря щепотку.

— Так точно. За то самое знамя над Очаковым.

За спиной Платова потянулась рука ординарца.

— Позвольте?

И еще две руки. И еще. Каждый из сподвижников будущего генерала хотел взять табаку именно из золотой табакерки Потемкина. По его указанию на ней после победы в Очакове была выгравирована надпись: «Григорию Довлатову от князя Потемкина. Честь и слава за Очаков!».

Табакерка пошла по рукам. Вертели, рассматривали. Лошади сравнялись в одну небольшую шеренгу. Каждый гусар норовил подержать в руке золотой талисман.

— Ну-ну, отдайте назад, шельмецы, — тихо рассмеялся Платов. — Вот возьмем Измаил, тогда вас награждать будет уже не Потемкин, а Суворов.

Обернулся ко мне:

— Я чего подскакал: где Кутузов, не видел?

— Двинулся в голове колонны. Мне приказал следить за пехотой. А когда подойдем ко рвам, я его догоню.

— Хорошо. Двину к нему. Рад был знакомству, Григорий!

— Я тоже, Матвей Иванович.

— Еще в карты поиграем, медовухи попьем. Врежем по чарке за победу!

Кивнув ординарцу и другим гусарам, поскакал вперед. Тут-то я и увидел в толпе знакомую фигуру. Секунд-майор Говорухин в меховой накидке смешался с офицерами пехоты. Однако его присутствие сразу напомнило мне о безопасности собственной личности. Невольно и почти машинально я бросил взгляд за спину: следует ли за мной денщик Ивана Ильича? Поблизости ли его адъютант?

И тот и другой оказались идущими по бокам. Растворились в колонне пехоты. Я выискал их по условным знакам. Оба несли не фашины, а длинные жерди, на которых были привязаны красные тряпки. Такими своеобразными маячками пользовалась пехота, когда предстояло перейти рвы по фашинам. Красные тряпки указывали направление. Денщик махнул в ответ рукой, давая понять, что он наблюдает. Адъютант подмигнул, указав взглядом на Говорухина: дескать, вижу, слежу, все в порядке.