То тут, то там падали убитые. Охая и стеная, тащились назад к своему лагерю раненые. Там их встречал санитарный обоз. Девушки из маркитанток помогали медсестрам. Перевязывали, отправляли в тыл.

Лестницы приставили к стенам. Из узких каменных щелей хлынули толпы турецких спагов. Кутузову из схватки вынесли на плаще чье-то распростертое тело. Конь захрапел, вздергивая шею.

— Кого несете? — окликнул Михаил Илларионович.

— Бригадира Матюшина.

— Сильно ранен?

— Кончился уже, ваше благородие. Спину переломило ядром…

Кутузов перекрестился, осаждая коня:

— Вот те и поужинал в Измаиле!

Предаваться траурной скорби было некогда — его уже не на шутку беспокоила эта задержка батальона у второго рва.

— Чего ждете? — крикнул, оценив обстановку. — Кидайте фашины!

Сам стал слезать с седла: конь беспокойно вертелся под выстрелами, наступая на егерей. Я тотчас бросился рядом. Схватил за рукав. Оттянул в сторону. Как раз в этот миг просвистело ядро, угодив в то место, где он только что отдавал приказ. Ядро разорвалось в трех шагах, покалечив ноги солдат. Кутузова не пострадал только чудом. Второй круглый снаряд, прилетев из-за стен, закрутился, шипя и разбрызгивая искры. Послышались крики раненых.

— Хранитель-ангел мой, — благодарно улыбнулся хозяин. И тут же выругался:

— Черт бы побрал этих османцев! То по пустому лагерю бьют, то непонятно куда. А эти уже пристрелялись, — махнул рукой на стены.

С моря ударила артиллерия де Рибаса. Поддержали огнем канонерки.

— Наши бьют! — раздались крики «ура». — Теперь осману глотки заткнут, а то верещат там, на стенах!

Кутузовский батальон посыпался вниз, в ров. Затрещал фашинник — это егеря стали перебегать на другую сторону рва. Я кинулся следом, на ходу пальнув из пистолета. Несущийся на меня янычар с открытым беззубым ртом, рухнул на землю. Сзади него напирала лавина таких же фанатиков.

— Ал-ла-аа!

— Яй-аа, аллах!

Их визг отвратительно вонзался в уши. Казалось, вся крепость встала на дыбы. Зашаталась. Пошла вибрацией. Колыхнулась под ногами земля. Если на небесах существуют боги, то они от грохота зажали уши.

БА-ААМММ!!!

Это ударила сразу четырьмя залпами артиллерия шуваловских гаубиц. Коса смерти пронеслась к Килийским воротам, снося янычар подчистую. В мой камзол ударила пуля. Прошила насквозь меховую подкладку. Кутузов все еще был на коне. Махая шпагой направо налево, косясь зрячим глазом, вклинился в толпу фанатично визжащих турок. Те распознали командира. Сразу трое или четверо бросились коню под ноги. С Кутузова слетела шапка. Выстрелом угодило в шпагу, выбив из рук. Он схватил пистолет. Одним зарядом уложил особо напиравшего янычара. Я возник рядом, когда конь под ним рухнул.