— Понял тебя! — в ответ крикнул Кутузов, отмахиваясь шпагой от настырного турка. Мне пришлось пронзить его сзади. Подломив ноги, рухнул вниз. Из беззубого рта хлынула кровь.

— Как у него дела? — выискивая Глебова в свалке, кричал мой хозяин. — Держится Александр Васильевич?

Гвалт со стонами перекрывал все звуки. Приходилось в буквальном смысле рвать глотку, чтобы перекричать грохот, шипение ядер, гул артиллерии.

Глебов протиснулся сквозь поголовную рубку. Встал рядом. Отдышался. Было несколько секунд передышки.

— У него все в порядке. Просил передать, чтобы твои егеря уже брали ворота.

— Ты к нему?

— Да.

— А где конь?

— Подбили.

— И как попадешь к Суворову?

— Буду искать другого коня.

— Бери моего! — подозвал солдата Кутузов. Тот подвел всхрапывающего жеребца. Бока дрожали от нетерпения. Из ноздрей валил пар.

— Каштаном зовут. Не забудь вернуть.

— Не забуду. Спасибо!

Глебов вскочил в седло, даже не спросив, а где старый конь Кутузова. И так было ясно.

* * *

Казалось, туркам легко было сбить русских, но егеря отшвырнули часть гарнизона от лестниц. Один егерь вскочил на вал, за ним другой, третий, десятый. Наверху закрепилось целое капральство. Потом рота. Лестницы были в безопасности. По ним спешили на помощь десятки новых солдат. Тащили длинные пики, передавая из рук в руки. Стреляли с плеча. Первые висели на весу, цепляясь за перекладины, вторые поддерживали снизу. Многие срывались и падали в суматохе, но еще больше поднимались наверх. Вскоре первая площадка была занята. Рубились так, что летели на землю окровавленные огрызки рук, ног, а за ними и турецкие головы.

— А ну, ребята, пусти вперед! — крикнул Кутузов, подбегая к лестнице.

Я видел, что он хотел сам руководить штурмом. Он хотел подбодрить егерей, а денщик Прохор вцепился в руку — не пускал. Раненые, слезавшие вниз, сказали, что полковник Глебов убит. Там командовал Иван Ильич. Дело было жаркое.

— Эх, Глебов… — навернулась слеза у Кутузова. — Не уберегли тебя в схватке!

Было плохо видно. Кровавым туманом застилало глаза. Смешались янычары и егеря, спаги и казаки. Лестничные перекладины — скользкие от крови. Кутузову мешала меховая накидка. Вспотевший от боя, кинул ее Прохору. Отогнал. Пригрозил, что отошлет назад, в отцовское имение. Полез на первый пролет. С непривычки дрожали ноги. Мешала тучность. Приходилось торопился: уж очень яростно кричали наверху:

— Ал-ла!

— Й-я-ауу!

— Не опрокинули бы наших! — крикнул мне сверху. Я поднимался следом за ним. — Это тебе не Очаков, Гриша! Тут они бьются не на живот, а на смерть! Вот и Глебов убит. А какой был рубака-гусар!