У стены Лоран смотрел на неё.
Не спасал.
Просто видел.
Суа медленно вдохнула.
— Принести ещё что-нибудь, месье?
Тёмноволосый прищурился.
— Уже лучше. Только голос ниже. Слишком много начальницы для официантки с хвостом.
Она опустила взгляд.
— Принести ещё что-нибудь, месье?
Слова вышли тише. Ниже. И почему-то от этого жар внутри стал сильнее.
Через двадцать минут зал окончательно превратился в испытание.
Вивьен проснулась в десять.
Сначала она просто лежала с закрытыми глазами и не понимала, почему в комнате столько света. Потом повернула голову к часам и резко села. Десять ноль четыре. Даже по воскресеньям она вставала в семь: тело привыкло к расписанию так же, как сотрудники - к её коротким приказам. Проснуться в десять означало позволить себе слишком много.
Она отбросила одеяло и сразу почувствовала вчерашний день.
Колени отзывались тёплой усталостью, ладони помнили холод кушетки, шея - ошейник. А ниже, там, где вчера был хвостик, осталась плотная, глубокая чувствительность. Не боль в привычном смысле. Скорее след, который тело не хотело отпускать. Вивьен осторожно двинулась на краю кровати, и внутри всё отозвалось коротким, почти приятным давлением.
Мысль пришла мгновенно.
Приятным.
Она встала так резко, будто это слово произнёс кто-то другой.
— Нет.
В воскресенье прислуга не приходила. По будням особняк убирали, гладили, меняли цветы, пополняли кухню и исчезали до её возвращения с работы. Воскресенье оставалось пустым, чистым, полностью её. Обычно Вивьен любила эту тишину. Сегодня она звучала так, будто никто не помешает ей услышать собственное тело.
Она прошла в ванную, включила душ и встала под горячую воду. Струи ударили по плечам, груди, животу, бёдрам. Кожа быстро стала розовой, соски напряглись от смены температуры, дыхание углубилось. Вивьен намылила шею, провела ладонью ниже, по груди, по животу, по внутренней стороне бедра - и замерла, когда пальцы сами потянулись назад.
Она коснулась себя там осторожно, почти проверочно. Кожа была чувствительной, тело сразу сжалось, а внизу живота вспыхнуло короткое горячее эхо. Место после вчерашней пробки ныло с неприятной нежностью, от которой пальцы захотели задержаться ещё на секунду. Вивьен стояла под водой, голая, мокрая, с закрытыми глазами, и вдруг слишком ясно вспомнила: ладони на кушетке, чужой приказ за спиной, хвостик, который качался под юбкой, мужской смех, её собственный голос, ставший ниже у стола.
Пальцы скользнули ещё раз.
Тело ответило сразу - жаром, напряжением, влажной тяжестью между бёдер.
Вивьен резко убрала руку.