Матьё кивнул.
— Да, мадам.
— И если он будет таким же слабым, я уберу блюдо и вашу уверенность вместе с ним.
— Понял.
Совещание продолжилось. Она быстро прошла по десертам, утвердила два сезонных коктейля, отклонила неудачную замену масла, перенесла обсуждение винной пары и отдала Селин пять коротких распоряжений. Всё было как обычно. Почти.
Почти - это и было проблемой.
К концу встречи Вивьен уже чувствовала усталость от самой себя. Слишком много усилий уходило на то, чтобы не смотреть в сторону папки, которую она оставила утром в нижнем ящике стола. Тёмная папка с договором. Правила курса. Стоп-слово. «Сахара». Срок до пятнадцати ноль-ноль.
Слово лежало в голове сухим песком.
Когда все начали собирать бумаги, Октав задержался.
— Ты дала ему договорить.
Вивьен подняла взгляд.
— Не начинай.
— Я просто заметил.
— У тебя сегодня день наблюдений?
— Скорее редкий случай, когда они сами лезут в глаза.
Селин быстро сделала вид, что не слышит. Матьё уже вышел, почти унеся с собой папку как щит.
— Я дала ему тридцать секунд, потому что это ускоряло решение, — сказала Вивьен.
— Возможно.
— Не ищи там человечность. Тебе будет скучно, когда не найдёшь.
Октав усмехнулся.
— Я и не искал.
Она закрыла папку с меню.
— Тогда займись поставками. И проверь, чтобы к двум часам кухня не принесла мне рыбу с видом человека, которого заставили писать стихи.
— Проверю.
Он ушёл. Селин осталась у двери, ожидая новых распоряжений.
— Что?
— Ничего, мадам.
— Вы сегодня все решили молчать с выражением смысла?
— Нет, мадам.
Вивьен хотела ударить фразой. Уже почти выбрала. Что-то короткое, точное, полезное. Но перед словами снова появилась пауза. Маленькая, едва заметная, как тонкий разрез на бумаге.
Селин смотрела на неё напряжённо.
Во вторник Вивьен приехала в 19:34.
Это раздражало. Она всегда была пунктуальна, но здесь пунктуальность ощущалась не как её дисциплина, а как выполнение чужого требования. В сообщении было указано: прибыть не позднее 19:40. Значит, она приехала вовремя не потому, что так решила, а потому что так было велено.
Водитель остановился у северных ворот.
— Ждите, — сказала она.
— До какого времени, мадам?
— Пока я не выйду.
У переговорного устройства она без лишних вступлений назвала:
— B-714.
Калитка открылась. За ней стоял Бастьен: тёмный костюм, спокойное лицо, маленький знак кольца на лацкане.
— Добрый вечер, мадам Ларош.
— Сегодня фамилия действует?
— Нет. Сегодня я просто знаю, кто вы.
— Прекрасная разница.
Внутри Марго молча приняла телефон, часы, серьги, ключи и сумку. Сейф закрылся сухим щелчком. Вчера этот звук казался оскорблением. Сегодня - предупреждением: всё, чем она привыкла управлять, снова осталось снаружи.