Его безупречная деловитость раздражала сильнее любого намёка. Улыбнись он хоть на секунду — Вивьен получила бы повод ударить взглядом. Но Белькур оставался профессиональным до такой степени, что атака повисала в воздухе, не находя цели.
— Нас интересует не только финансовая модель, — сказал Белькур после презентации. — У Laroche Groupe сильный бренд, но при расширении главная угроза — потеря управленческой точности. Как вы сохраните стандарты, не превратив новые рестораны в копии без живого вкуса?
Вивьен положила ладонь на папку.
— Стандарт не должен быть мёртвым. Мы сохраняем принципы: ритм кухни, точность сервиса, дисциплину закупок, право шефа на локальный продукт и запрет на самовольную роскошь там, где нужна честность блюда. Лион и Женева не будут копиями Парижа. Они будут ресторанами Laroche Groupe, которые знают, в каком городе находятся.
Белькур чуть наклонил голову.
— Звучит почти как система, где подчинение правилу не отменяет индивидуальность.
Суа.
Слово не прозвучало.
Но Вивьен услышала его всем телом.
— Хороший ресторан всегда строится на этом, — сказала она.
— Тогда мы говорим на одном языке.
Переговоры продолжались ещё час. Селин раздала графики, Октав уверенно забрал финансовые риски, Вивьен вернула себе ритм. Белькур оставался строгим, внимательным, деловым. Даже когда Селин случайно поставила перед ним папку Вивьен, он только спокойно вернул её:
Семеро стояли на линии уже в форме.
Белые короткие комплекты, чулки, ошейники и поводки, пристёгнутые к кольцам у горла. После субботы эта униформа почти перестала казаться новой, и именно это раздражало Суа сильнее всего. Тело уже понимало порядок раньше мысли: как держать плечи, где не дёргать подбородком, как не смотреть на поводок, хотя он тянул внимание к себе каждым лёгким движением.
Лоран прошёл вдоль линии молча.
За ним шли Амели и ассистенты. Поводки разобрали быстро и без объяснений. Кольца ошейников звякнули, чужие руки легли на кожаные ленты, и семеро женщин сразу стали цепью тел, ожидающих команды.
— На четвереньки, — сказал Лоран.
Никто не пошутил.
Суа опустилась последней. Колени коснулись холодного пола, ладони легли на линию разметки, короткая юбка задралась выше, чем хотелось. Поводок мягко натянулся, и горло сразу вспомнило субботу: зал, столы, поднос, мужской смех, белый хвостик под юбкой.
— Двигаться по темпу ведущего. Голова ниже плеч. Юбку не поправлять.
Они поползли.
Пол был гладкий и холодный. Колени быстро нашли ритм, бёдра двигались под короткой тканью, дыхание становилось глубже. Суа ненавидела то, как послушно тело подстраивается под поводок. Ещё сильнее она ненавидела горячее напряжение внизу живота, которое снова появилось там, где должна была быть только злость.