Лоран сделал паузу.
Эта пауза оказалась хуже удара.
В ней Суа слишком хорошо услышала себя: дыхание, пульс, горячую кожу ягодиц, влажную тяжесть между бёдер, ошейник у горла и тишину, в которой никто не смеялся. Её не унижали грубо, не называли пошлыми словами, не превращали в дешёвое зрелище. Именно поэтому унижение становилось глубже. Оно было чистым, точным и невозможно взрослым: она сама пришла, сама сняла трусики, сама подняла юбку, сама легла на эту опору и сама молчала после каждого удара.
— Ещё три, — сказал Лоран.
Суа закрыла глаза всего на миг.
Потом открыла.
Первый из трёх пришёл по центру, короткий и сухой. Второй лёг по уже разогретой коже, и боль стала острее, почти сладкой в своей резкости. Третий заставил её тело качнуться вперёд, грудь плотнее прижалась к опоре, а влажность между ног стала такой явной, что она вдруг испугалась: Лоран может увидеть. Не догадаться. Увидеть.
В гардеробе было тихо, но уже не так холодно, как в первые дни.
Белая форма снималась медленно. Топы тянулись через голову, юбки скользили по бёдрам, чулки поправлялись дрожащими пальцами. Ткань касалась разогретой кожи, и почти каждая делала вид, что это не больно, хотя Суа видела по лицам: ладони наставников остались не только на ней. Кто-то садился осторожнее, кто-то слишком долго возился с застёжкой, кто-то молча смотрел в шкаф, будто обычная одежда теперь казалась не совсем своей.
Вердикт была там же.
Она стояла у своего шкафа уже почти одетая. Строгие брюки, светлая блузка, жакет пока висел на плечах, волосы собраны хуже обычного. В ней снова проступала прежняя женщина - собранная, взрослая, умеющая держать лицо. Но что-то всё равно изменилось. Не сломалось, а стало мягче, словно после стоп-слова из неё вышла часть напряжения, которую она слишком долго называла выдержкой.
Люн подошла первой.
— Ты как?
Вердикт посмотрела на неё и слабо улыбнулась.
— Раздражающе нормально. Даже обидно. Хотелось бы выглядеть драматичнее после такого решения.
Флёр, стоявшая у соседнего шкафа в одной блузке и чулках, выдохнула с облегчением.
— Спасибо, что сказала это сама. Я уже готовила фразу поддержки и боялась, что она прозвучит как поздравление с увольнением.
— У тебя получилось бы ужасно, — сказала Вердикт.
— Зато от сердца.
— Это не всегда смягчает ущерб.
Флёр тихо рассмеялась, и напряжение в гардеробе чуть отпустило. Вельвет закрыла свой шкаф, подошла ближе и осторожно коснулась локтя Вердикт.
— Ты правда не жалеешь?
Вердикт несколько секунд молчала. Потом посмотрела не в зеркало, а на них всех.
— Жалею. И не жалею одновременно. Там, на опоре, я поняла, что уже терплю не ради себя. Я терпела, чтобы не оказаться той, кто вышла. Это было бы глупо продолжать.