Мужчина улыбнулся и отошёл. Клер повернулась к Вивьен. В её взгляде не было прежней суеты. Она не оценивала платье, не искала слабость, не готовила первую колкость.
— Вивьен.
— Клер.
Они обменялись светским поцелуем рядом с щеками — точным, привычным, идеально выверенным жестом, в котором не было ни настоящей близости, ни желания её изображать.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала Вивьен, задержав на ней взгляд чуть дольше обычного. — Даже слишком хорошо для женщины, которая раньше входила в зал так, будто собирается выиграть спор ещё до первого бокала.
Клер улыбнулась спокойно. Вивьен ждала привычной ответной колкости, но та не появилась.
— Спасибо. Я постараюсь не воспринимать вторую часть как оскорбление.
— Не торопись. Я ещё не решила, чем именно это было.
— Тогда я приму как наблюдение. С тобой это безопаснее.
Вивьен взяла бокал шампанского с подноса проходившего официанта. Клер осталась с водой, и именно это почему-то раздражило сильнее, чем должно было.
— Не пьёшь?
— Пью, когда хочу.
— Раньше ты хотела чаще.
Клер посмотрела на стакан с водой и тихо усмехнулась, будто Вивьен сказала что-то ожидаемое.
Утро началось с кофе, отчётов и раздражения.
Вивьен Ларош приехала в офис Laroche Groupe раньше обычного, хотя спала меньше четырёх часов. Водитель высадил её у стеклянного входа без единого вопроса, охрана открыла двери раньше, чем она успела приблизиться, администратор на ресепшене выпрямилась так резко, будто её дёрнули за невидимую нить. Всё работало. Всё двигалось. Всё реагировало на неё правильно.
И всё равно внутри оставалось что-то не на месте.
Фраза Клер Дюваль не исчезла за ночь. Она не стала слабее после душа, крепкого кофе и двух писем, отправленных юристам ещё до семи утра. «Не ты» — сказала она тогда спокойно, почти мягко, без попытки уколоть или выиграть разговор, и именно эта ровность делала фразу невыносимой. Вивьен могла забыть грубость, могла обнулить чужую дерзость одним взглядом, могла раздавить неудачную попытку сопротивления ещё до того, как человек понимал, что проиграл.
Но спокойствие Клер не поддавалось привычной логике.
Вивьен вошла в свой кабинет, бросила клатч на кожаное кресло и остановилась у окна. Париж за стеклом был серым, деловым, умытым после ночи. Внизу машины двигались ровно, пешеходы торопились, курьеры застревали у светофоров. Мир снова выглядел так, как должен: каждый на своём месте, каждый в своём темпе, каждый занят полезным делом.
Она включила экран на рабочем столе, и календарь сразу напомнил ей, каким должен быть этот день: поставки, новый контракт, дегустация, разговор с управляющим ресторана в Лионе и отчёт по PR-кампании. Всё выглядело привычно — плотно, понятно и управляемо, как любила Вивьен. Она открыла первое письмо, заставила себя сосредоточиться на тексте и дочитать его до конца, но через минуту заметила, что уже третий раз возвращается взглядом к одной и той же строке.