А сейчас она стояла в белой мини-форме, с ошейником на шее, на восьмой отметке, и смотрела в пол, потому что мужчина сказал: ниже.
Утро среды началось с неприятного ощущения, будто часть голоса осталась вчера в зале.
Вивьен проснулась раньше будильника и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в белый потолок спальни. Вокруг было её пространство: тяжёлые шторы, собственная кровать, привычная тишина квартиры, где никто не мог приказать ей опустить взгляд, держать руки вдоль тела и молчать. Но память всё равно возвращала её не домой, а туда, где вчера белая форма стёрла привычные различия, ошейник сделал каждое движение слишком заметным, а Лоран спокойно объяснил, что голос на этом курсе больше не принадлежит ей безусловно.
В офис Laroche Groupe она вошла в 8:17. Охрана открыла двери, ресепшен выпрямился, администратор сказала «доброе утро, мадам Ларош» быстрее, чем нужно. Всё работало. Всё по-прежнему реагировало на неё правильно. Именно поэтому раздражение стало сильнее. Клуб не имел права идти за ней сюда. Белая форма осталась в гардеробе. Ошейник — в чужом шкафу. Имя «Суа» — за стенами особняка.
Здесь она была Вивьен Ларош.
И точка.
Селин ждала у кабинета с планшетом и папкой. Выглядела собранно, но под глазами была тонкая тень — признак утра, начатого слишком рано и слишком нервно.
— Доброе утро, мадам Ларош.
— Повестка.
Селин сразу пошла рядом, открывая расписание.
— В девять — звонок с поставщиками по Лиону. В девять тридцать — финансовый отчёт по «Verre Noir». В десять пятнадцать — Октав с операционной сводкой. В одиннадцать — Матьё по дегустации обновлённой линии. В двенадцать…
Она замолчала всего на мгновение, но после вчерашнего вечера Вивьен услышала эту паузу слишком ясно. Раньше она бы просто раздражённо потребовала продолжать, не вникая, что именно заставило ассистентку сбиться. Сейчас же короткое молчание Селин прозвучало почти как предупреждение.
— Что в двенадцать? — спросила Вивьен.
Селин провела пальцем по экрану. Второй раз. Потом третий. Лицо осталось спокойным, но цвет с него ушёл.
— Есть пересечение.
— Какое?
— Звонок с инвестором из Женевы стоит на десять тридцать. И встреча с Октавом по операционной сводке тоже на десять тридцать. Я перенесла инвестора со вторника, как вы просили, но… не увидела конфликт с уже закреплённым блоком.
В кабинете стало тихо особым, неприятным образом. За стеклянной стеной по-прежнему двигались сотрудники, где-то печатал принтер, в коридоре кто-то говорил по телефону, но вокруг Селин словно сжалось отдельное пространство ожидания. Она знала этот момент слишком хорошо: Вивьен редко повышала голос сразу. Сначала появлялась короткая, точная пауза, почти хирургическая по чистоте, а уже потом звучала фраза, которую человек ещё неделю вспоминал перед сном.