В ресторане «Verre Noir» вечер начинался слишком красиво, чтобы Вивьен Ларош могла простить ему ошибку. В зале мягко горел янтарный свет, бокалы стояли на столах так ровно, будто их выставляли по линейке, за панорамными окнами Париж уже темнел, а официанты двигались между столами почти бесшумно.
Всё выглядело дорого, спокойно и безупречно - именно так, как должно было выглядеть любое место, где на двери, в документах и в голове персонала стояла фамилия Ларош. Но на шестом столе уже восемнадцать минут ждали горячее, и эти восемнадцать минут для Вивьен были не задержкой, а личным оскорблением.
Селин Марсо стояла у стойки администратора с планшетом в руках и не отрывала взгляда от кухни. Вивьен ещё не приехала, но её отсутствие уже чувствовалось в воздухе - тяжёлое, холодное, как пустое кресло судьи. Матьё Бессон, шеф-повар ресторана, второй раз за минуту вытер ладонью лоб, хотя вентиляция на кухне работала безупречно. Он знал: если VIP-гость пожалуется раньше, чем блюдо окажется на столе, объяснять будет поздно.
— Сколько? — спросил Октав Рено, подходя к стойке.
Селин посмотрела на таймер.
— Девятнадцать минут. Почти двадцать.
Октав не выругался и не сделал лица человека, который срочно ищет виноватого. В этом была его странная сила - он умел оставаться рабочим, когда все вокруг уже переходили в режим паники. Он посмотрел на шестой столик: мужчина в тёмном костюме говорил тихо, но его спутница всё чаще касалась ножки бокала. Плохой знак. Богатые гости редко скандалили сразу. Сначала они начинали молчать.
— Что с кухней?
— Матьё говорит, проблема с соусом. Партия пошла не так.
— Он сказал это Вивьен?
Селин повернула голову так медленно, будто Октав предложил ей лично поджечь зал.
— Ты серьёзно?
Он не ответил. За стеклянной дверью мелькнул чёрный автомобиль, и ресторан на секунду стал тише. Не полностью - приборы всё ещё касались тарелок, гости говорили, бармен работал, но персонал поймал один и тот же сигнал быстрее любого приложения: приехала Вивьен Ларош.
Она вошла без спешки. Это было самое неприятное в ней - Вивьен никогда не торопилась, даже когда остальные уже бежали. Высокая, собранная, в тёмном костюме с идеальной посадкой, с гладко убранными волосами и лицом, на котором не было ни раздражения, ни тревоги. Только внимание. Холодное, тонкое, режущее. Она не осматривала зал - она снимала с него кожу.
Селин сделала шаг навстречу.
— Мадам Ларош, у нас задержка по шестому столу, Матьё уже…
— Я вижу.
Селин закрыла рот. Вивьен редко нуждалась в грубости. Ей хватало двух слов, сказанных так, будто вся дальнейшая речь человека уже признана лишней. Она прошла мимо стойки, и несколько официантов на её пути выпрямились, как если бы коридор внезапно сузился. Молодой стажёр слишком быстро убрал руку с подноса, и ложка звякнула о край тарелки. Вивьен повернула голову.