Вивьен посмотрела на неё холоднее.
— Ты дала рекомендацию.
Клер не стала изображать удивление. Это Вивьен почти разозлило сильнее, чем признание.
— Да.
— Без моего согласия.
— Я дала имя. Решение принимали не за тебя.
— Удобная разница.
— Не очень. Просто честная.
Вивьен едва заметно усмехнулась.
— Вы все теперь любите это слово.
— Нет. Просто после определённого момента сложнее делать вид, что оно ничего не значит.
Вивьен могла ударить. Напомнить Клер её прежние пьяные ужины, громкие романы, истерики в дамских комнатах и постоянную жажду чужого внимания. Фраза уже поднялась к языку, точная и неприятная. Но между мыслью и голосом появилась пауза.
Клер заметила её, но не воспользовалась.
— Я не собиралась тебя спасать, если ты об этом, — сказала она тише. — И не решила, что знаю тебя лучше, чем ты сама. Просто однажды кто-то сделал для меня то же самое. Тогда я тоже была уверена, что это наглость.
— И теперь ты благодарна?
— Не всегда. Иногда я всё ещё злюсь. Но я хотя бы знаю, на что именно.
Ответ оказался слишком простым, чтобы с ним было удобно спорить.
Гостей пригласили к столам. Вивьен оказалась рядом с Клер, Элоизой и двумя мужчинами из банковского совета, которые говорили о рынке так, будто мир существовал только в таблицах. Сервис был хороший, почти безупречный. Вивьен машинально отметила правильную температуру вина, аккуратную подачу, слишком долгую паузу между водой и первым блюдом, слабый хлеб. Это вернуло ей привычное ощущение почвы под ногами: чужие ошибки всегда можно было разложить на причины, ответственных и последствия.
Именно в этот момент молодой официант, подававший красное вино, задел ножку бокала.
В субботу их осталось семь.
Это стало понятно ещё в гардеробе: один шкаф был закрыт, одна белая форма отсутствовала, одна отметка в зале больше никого не ждала. Имя Искры первые минуты никто не произносил, но её уход стоял между ними почти физически, как вещь, которую все видят и делают вид, что не смотрят.
Флёр первой нарушила тишину:
— Ну что, теперь мы делаем вид, что ничего не произошло?
Люн застёгивала чулок дрожащими пальцами.
— Лучше не надо.
— Что именно? Говорить или делать вид?
Нуаретт поправила край юбки перед зеркалом.
— Она назвала границу. Её вывели. Курс продолжается.
— Спасибо, за протокольный ответ, — сказала Флёр уже без прежней улыбки.
Вельвет держала ошейник в руках и смотрела на белую кожу слишком долго.
— Мне кажется, страшно всем. Просто кто-то делает из страха осанку.
Суа застёгивала чулок и не собиралась вмешиваться, но фраза попала слишком близко.