— Сейчас вы будете ждать, — сказал Лоран. — На коленях. С руками на бёдрах. С прямой спиной. Без комментариев, без улыбки и без попытки превратить это в вашу маленькую сцену.
Искра резко подняла глаза. В её лице ещё держалась дерзость, но под ней уже проступило первое растерянное напряжение.
— Вы не знаете, что я пытаюсь сделать.
— Знаю, — холодно ответил Лоран. — Вы пытаетесь доказать, что вас невозможно поставить в неудобное положение. Это старая защита, Искра. Громкая, предсказуемая и очень быстро утомляющая.
Флёр перестала улыбаться. Люн побледнела и опустила взгляд. Суа почувствовала, как в зале стало тише: не спокойнее, а опаснее.
— Да пошли вы, — выдохнула Искра.
Голос прозвучал резче, чем она сама выдерживала. В нём ещё была грубость, но уверенности уже не хватало.
Лоран даже не изменился в лице.
— Смотрите на линию перед собой.
— Я не обязана…
— Обязаны, пока выбираете оставаться в упражнении.
— Я не выбирала стоять на коленях перед всеми.
— Вы выбрали курс, где вас предупредили: дальше будет сложнее. Сегодня вы просто стоите на коленях в форме. Потом будет поза дольше. Потом — ожидание дольше. Потом — служение, фиксация, голосовые запреты, публичная ошибка и наказание внутри правил. Если уже сейчас вам нужно спасаться руганью, значит, вы пришли не учиться, а доказывать, что вас нельзя тронуть.
В пятницу день прошёл почти ровно: без ресторанных катастроф, без звонков, после которых хотелось уволить половину отдела, без новостей, требующих немедленного холодного удара. Обычно Вивьен ценила такие дни. Сейчас эта нормальность почему-то раздражала сильнее любой ошибки.
После четверга внутри осталось ощущение невидимой метки на шее. Ошейник давно остался в шкафу клуба, белая форма исчезла за дверцей гардероба, телефон, часы и сумка снова вернулись на свои места. Но кожа ещё помнила чужое правило, а тело иногда вело себя так, будто ждало команды раньше, чем разум успевал возмутиться. Несколько раз за день Вивьен ловила себя на том, что пальцы тянутся к горлу, и каждый раз убирала руку с такой злостью, словно кто-то застал её за слабостью.
К вечеру пришло приглашение на закрытый благотворительный ужин в небольшой частной галерее возле площади Вандом. Формат был камерный: сорок гостей, экспозиция, ужин, короткий аукцион. Фонд помогал женщинам, выходящим из насильственных и зависимых отношений: юристы, временное жильё, врачи, психологи, первые месяцы без страха возвращаться туда, где тебя ждут.
Организатором значилась Ева Лоран.
Имя Вивьен знала только по краткому описанию: двадцать шесть лет, наследница, меценатка, несколько закрытых благотворительных проектов, странно быстрая репутация для такого возраста. Слишком молодая для власти, которую ей приписывали. Слишком тихая для имени, которое всё чаще появлялось в нужных местах.