— Я поняла, мадам Ларош. Спасибо за доверие.
Вивьен хотела автоматически сказать, что доверие здесь ни при чём, что это перераспределение нагрузки, что благодарности будут уместны после результатов. Фраза уже почти собралась на языке, точная и холодная, привычная как подпись в конце письма. Но она не произнесла её.
Вместо этого Вивьен чуть склонила голову в сторону Селин.
Жест получился маленьким, почти незаметным. Не поклон, не мягкость, не сентиментальная благодарность. Просто короткое признание того, что Селин услышала задачу правильно и не стала делать из неё драму.
Селин заметила.
И, кажется, удивилась сильнее, чем повышению зарплаты, о котором ещё даже не знала.
— Зарплату я вам обоим подниму, — сказала Вивьен, будто специально возвращая разговор в более удобную для себя деловую плоскость. — Октав, новый уровень ответственности должен быть оформлен официально. Селин, у вас будет отдельная надбавка за расширение полномочий и право самостоятельно закрывать часть входящих запросов. Не благодарите заранее. Отработаете.
Октав поднял руки в примирительном жесте.
— Я всё равно скажу: хорошее решение.
— Я знаю.
— И всё-таки рад, что ты до него дошла.
— Октав.
— Молчу.
Селин сидела с планшетом на коленях и выглядела так, будто ей одновременно хочется улыбнуться и немедленно составить новый регламент. Вивьен это устроило. Улыбки на рабочем месте она по-прежнему считала делом вторичным, а регламент — полезным признаком человеческой цивилизации.
— Сегодня вы оба начнёте без меня, — сказала она. — По Лиону Октав принимает решение сам. По письмам инвесторов Селин готовит краткую сводку к завтрашнему утру. Всё, что не горит, не приносить. Всё, что можно решить без меня, решить без меня. Всё, что кто-то боится решить без меня, особенно решить без меня.
Октав внимательно посмотрел на неё.
— А ты где будешь?
— Не здесь.
— Это я уже понял.
— Этого достаточно.
Селин осторожно уточнила:
— В календаре что поставить?
Вивьен взяла телефон, открыла расписание, удалила три внутренних встречи и впервые за долгое время с удовольствием увидела пустой блок в середине дня.
— Досрочный выходной.
Селин подняла глаза.
В четверг вечером Вивьен ехала в Клуб Нуар в странно приподнятом настроении.
Она не называла бы это радостью, потому что радость звучала слишком легкомысленно для места, где взрослым женщинам пристёгивали поводки, заставляли ползти на четвереньках и стоять голыми под светом. Но внутри всё равно было что-то живое, почти нетерпеливое. Будто день впервые не тащил её к клубу через сопротивление, а сам подталкивал к северным воротам.