— Я слишком много работаю.

Селин моргнула.

Октав медленно откинулся на спинку кресла.

— Прости, я хочу убедиться, что правильно услышал начало разговора.

— Не перебивай. Я сказала: я слишком много работаю и слишком много времени провожу на работе. Это не признание слабости, не просьба меня пожалеть и не приглашение к психологическому кружку. Это факт, который начинает мешать эффективности.

Октав едва заметно улыбнулся.

— Уже звучит привычнее.

— Вы мой операционный директор, — продолжила Вивьен, глядя на него. — А вы, Селин, моя ассистентка. Компетентная, быстрая и достаточно взрослая, чтобы перестать ждать, пока я лично поправлю каждую чужую кривую строку. Поэтому с сегодняшнего дня часть решений остаётся на вас. Операционные вопросы первого уровня идут к Октаву без моего участия. Расписание, фильтрация встреч, бытовые согласования, подготовка писем и предварительные ответы — на вас, Селин. Я не всегда буду сидеть рядом и подтирать за вами задницы.

Селин чуть поперхнулась воздухом, но вовремя удержалась.

Октав уже не скрывал улыбки.

— Вивьен, я говорил тебе это последние два года.

— Да, и каждый раз делал это с выражением человека, который хочет умереть от собственной правоты.

— Потому что я был прав.

— Не злоупотребляй моментом.

— Даже не собираюсь, — сказал Октав, хотя по лицу было видно обратное. — Но я всё-таки скажу: давно пора. Ты не можешь быть одновременно владельцем, операционным директором, старшим официантом, ночным аудитором, шефом кухни и человеком, который мысленно проверяет, достаточно ли ровно стоит ваза у входа.

— Ваза действительно стояла криво.

— Я даже не буду спрашивать какая.

Вивьен перевела взгляд на Селин.

— Вам тоже придётся говорить больше. Не только приносить мне то, что я попросила, но и предупреждать то, что я должна увидеть раньше. Если письмо не стоит моего времени — не ставьте его в верхний блок. Если встреча не нужна — предлагайте снять. Если человек пишет ерунду — готовьте отказ сами. Не ждите, пока я сама прочитаю пять абзацев бесполезной вежливости и испорчу себе настроение.

Селин осторожно положила планшет на колени.

— Я могу это делать. Просто раньше мне казалось, что вы предпочитаете видеть всё лично.

— Я и предпочитала.

— А теперь?

— Теперь я предпочитаю иногда жить, а не проверять каждую мелкую глупость в компании, где людям вообще-то платят за то, чтобы они думали.

Октав тихо рассмеялся.

— Вот это уже настоящая делегация по-ларошевски. Сначала дать полномочия, потом инсульт в подарок.

— Бонусная часть. Бесплатно.

Селин всё ещё выглядела осторожной, но в её лице появилось что-то новое. Не радость даже, а облегчение, которое она пыталась не показать слишком явно.