— Имя?

— Луи, мадам.

— Луи, если прибор звучит громче вашей походки, вы работаете не в том зале.

Он кивнул так резко, что чуть не уронил поднос. Вивьен уже не смотрела на него. Для неё разговор закончился в момент, когда она поставила точку. Человека можно было исправить одной фразой. Если не исправлялся - его заменяли.

У входа на кухню Матьё ждал её с лицом мужчины, который заранее знает приговор, но всё ещё надеется на процедуру. На его кителе не было ни одного пятна, но он всё равно выглядел виноватым. Вивьен остановилась перед ним и позволила себе паузу.

— Шестой стол.

— Да, мадам. У нас проблема с редукцией, поставщик привёз другую партию шалота, вкус ушёл в горечь, я не мог.

— Нет.

Матьё замолчал на середине фразы. Слово не было громким. Оно просто легло между ними, как нож на доску.

— Что нет? — осторожно спросил Октав, который подошёл следом.

Вивьен даже не повернулась к нему.

— Нет фразе «я не мог». Она воняет беспомощностью.

Матьё опустил глаза, потом снова поднял. На секунду в нём мелькнуло что-то живое, почти злость, но он тут же задавил это выражение. Селин стояла чуть в стороне и смотрела в планшет так, будто там было спасение для всех.

— Соус нельзя было подать в таком виде, — сказал Матьё тише. — Я остановил блюдо, потому что иначе оно ушло бы хуже стандарта Laroche.

Вивьен чуть прищурилась.

— Стандарт Laroche не существует в вакууме. Он существует на столе гостя. Горячим. Вовремя. Без вашей внутренней трагедии из-за шалота.

Октав сделал шаг вперёд. Он всегда входил в разговор на полтона мягче, чем требовала ситуация, и это часто спасало людей от прямого удара. Но не всегда.

— Вивьен, сейчас можно решить проще. Дать комплимент от шефа, перенести подачу на семь минут и лично извиниться. Без сцены на кухне.

Она медленно повернулась к нему.

— Я пропустила момент, когда ты начал считать публичную ошибку личным переживанием команды?

— Я считаю, что команда быстрее исправит проблему, если не будет ждать казни.

— Казни не будет, Октав. Казнь требует эмоций.

На кухне стало совсем тихо. Вивьен не наслаждалась этим молчанием. Она вообще не считала себя жестокой. Жестокость предполагала лишнее чувство, а Вивьен не любила лишнего. Она просто делала то, что считала необходимым: вытаскивала ошибку на свет и заставляла всех смотреть, пока не становилось ясно, где именно сломалась система.

Она развернулась к кухне.

— Первое. Шестому столу сейчас уходит холодная закуска от шефа - не извинение, а внимание. Формулировка: «Месье Бессон предлагает промежуточный акцент к вашему меню». Не слово «задержка». Не слово «проблема». Селин, проверь, кто понесёт.