— Я смотрю, вечер идёт спокойно, — сказала Элоиза, появившись рядом с бокалом шампанского. — Ты уже поправила официанта за то, что он поставил бокал на два сантиметра левее, и заставила администратора вспомнить, зачем вообще существуют списки гостей. Значит, мир ещё держится.

Вивьен посмотрела на неё краем глаза.

— Если люди работают неточно, я не обязана делать вид, что это особенность их характера.

Элоиза рассмеялась негромко, почти довольно.

— Вот. Узнаю. А я уже начала бояться, что ты вдруг решила стать мягче.

— Не драматизируй. Я просто сегодня выбираю, кого исправлять вслух, а кого оставить для общего фона.

— Как обычно, ничего не меняется, — сказала Элоиза и отпила шампанского. — Вивьен Ларош входит в зал, и персонал начинает верить в загробный суд ещё при жизни.

— Персоналу полезно иногда верить во что-то выше собственной рассеянности.

— Боже, как я скучала по твоей доброте.

Вивьен почти улыбнулась. Почти - потому что увидела Клер Дюваль.

Клер стояла у мраморной колонны с бокалом воды. Уже это было странно. Раньше она всегда держала в руках что-то лишнее: шампанское, сигарету, телефон, чужое внимание. Она говорила громко, смеялась резче нужного и могла превратить любой вечер в маленький пожар. Вивьен помнила её истерики, скандалы, танцы босиком между столами, слёзы в туалете и внезапные атаки на людей, которые просто неудачно попали под руку.

Теперь Клер стояла спокойно.

Внешне она почти не изменилась: тёмные волосы до плеч, тонкая шея, острые скулы, синее платье без лишней демонстрации. Но теперь в ней чувствовалась новая тишина — спокойная, плотная, уверенная в себе. Эта тишина не делала её мягче и не забирала прежнюю силу; наоборот, рядом с ней Клер казалась женщиной, которой больше не нужно повышать голос, чтобы быть замеченной.

— Это Клер? — спросила Вивьен.

Элоиза посмотрела туда же.

— Да. Сама в шоке.

— Она лечилась?

— Не знаю. Говорят, пропадала на несколько недель.

— Клиника?

— Вряд ли. После клиники люди обычно выглядят так, будто очень хотят, чтобы ты заметила их новую жизнь. А Клер, кажется, вообще ничего не хочет доказывать.

Именно это и раздражало. Клер слушала мужчину перед собой и не перебивала. Раньше она бы уже вставила историю лучше, громче и ядовитее. Сейчас просто слушала без жажды выиграть разговор.

— Пойдём, — сказала Вивьен.

— Допрашивать?

— Поздороваться.

— У тебя это одно и то же.

Они подошли. Клер заметила их сразу, но не поспешила реагировать. Она дала собеседнику закончить, легко коснулась его рукава и сказала:

— Простите, меня, кажется, сейчас украдут.