Хохот за столом. Остальные трое:

Исправник Кашин Иван Порфирьевич — крупный, усатый, с бритым подбородком по военной привычке и выправкой бывшего кавалериста. Красное лицо — природное, не пьяное, — и глаза, которые смотрели на мир с тем прямолинейным подозрением, с каким смотрят люди, привыкшие к тому, что их работа — подозревать. Хромал на левую ногу — ранение, давнее, кавказское, — и при ходьбе опирался на трость, но за столом этого не было видно. Сорок восемь лет. Полицейский. Опасный — но по-другому, чем Гордеев: Гордеев опасен расчётом, Кашин — честностью. Честный полицейский — это человек, который не продастся, но и не прикроет.

Аптекарь Лозинский — мелкий, сухой, с аккуратной бородкой и хитрыми глазами. Гласный думы. Из тех, кто сидит в углу, слушает и делает выводы — и никогда не высказывается первым.

Адвокат Бубнов — стряпчий, местный юрист, полный, потный, с залысинами и привычкой смеяться после каждой фразы Гордеева, вне зависимости от того, была ли фраза смешной. Подхалим классический, образцовый, из учебника — если бы существовал учебник подхалимства.

— Добрый вечер, господа, — сказал я. — Прошу прощения за отсутствие. Дела городские.

— Знаем, знаем, — прогудел Гордеев. — Садись. Сдаём.

Карты лежали на столе — колода, потёртая, засаленная. Преферанс. И вот тут мне нужно было сыграть свою единственную карту — причём не карточную.

— Тарас Лукич, — сказал я, садясь, — голова сегодня нехорошо. Всё ещё побаливает после хвори. Посижу, посмотрю, если не возражаете.

Гордеев посмотрел на меня. Маленькие глаза сузились.

— Нездоров? — переспросил он. — Или проиграться боишься?

Хохот. Бубнов захохотал первым — звонко, подобострастно. Лозинский улыбнулся — тонко. Кашин не засмеялся — только дёрнул усом.

— Боюсь, — сказал я. — Вы, Тарас Лукич, всегда в выигрыше. А мне городская казна дороже.

Гордеев хмыкнул. Махнул рукой: «Ну, сиди, сиди». Сдали без меня — Кашин, Лозинский, Бубнов. Гордеев кинул в прикуп и объявил шесть пик. Игра пошла.

Два часа за карточным столом — это два часа разведки. Потому что люди за картами — это люди без масок.

Гордеев играл уверенно — не блестяще, но крепко, как играет человек, привыкший побеждать не талантом, а давлением. Он не считал карты — он считал людей: кто нервничает, кто блефует, кто готов сдаться. Бубнов проигрывал ему намеренно — это было видно: адвокат подбрасывал козыри в нужный момент, как человек, который платит за место за столом. Лозинский играл осторожно, ровно, без амбиций — и оставался при своих, что требовало большего мастерства, чем выигрыш. Кашин играл грубо — рубил с плеча, ставил жёстко, проигрывал и не морщился. По его манере было видно: деньги для него — не главное. Главное — процесс.