Тут я, конечно, внутренне усмехнулся, вспомнив себя с «Вальтером» и рукопашным боем. И сказал так:

— Нет, конечно, к этому всему надо быть готовым. И надо уметь. Хорошо уметь.

— Н-ну, товарищ майор, — старлей расплылся в улыбке, — вы нам показали, как вы умеете все это делать…

— Да. Умею. Спасибо тем, кто учил. И делаю неплохо. Скромничать не стану. И жизнь не идеал. Но главное: голова, голова и еще раз голова. Как сказал Феликс Эдмундович: у чекиста должно быть горячее сердце и холодная голова! Без восторгов. Без эмоций. Без полетов мыслей. Сбор информации — анализ — вывод. Только так!

Говоря это, я видел, что Кудрявцев вникает внимательно. Мои слова для него не пустой звук. Он умеет учиться. Из него получится толк.

И я поручил ему линию «Боровков — Синельников».

— Задача непростая, — сказал я. — Ты должен сам это сделать и охранника настроить — так, чтобы этот Синельников ничего не заподозрил. Продумай хорошенько. Я верю, что сделаешь, но надо работать тонко. Задача ясна?

— Вполне!

— Тогда вперед.

А сам отправился в аптеку.

Испытывал смешанные чувства. С одной стороны — легкое злорадство, представляя себе физиономию заведующего этим учреждением. С другой — опять же мне хотелось увидеть Марию. Ее взгляд, ее улыбку… Это уже вне всяких расчетов и планов. Просто хотелось, и все.

Хотелось — и сбылось. Шагнул в помещение, и увидел. Правда, народу толпилось много, но она тоже заметила меня, радостно улыбнулась…

Пока мне этого хватило.

Я улыбнулся в ответ, но сдержанно. И речь моя была официальна:

— Здравствуйте! Заведующий у себя?

— Да, — сказала Мария.

— Позовите, пожалуйста.

Она отлучилась на несколько секунд и вышла вместе с Лапшиным.

Нужно отдать ему должное: он держался совершенно спокойно, точно вчера ничего и не было. Мой прогноз оказался верным.

— Вы ко мне? Пройдите.

И мы прошли к нему в крохотный кабинетик.

— Не услышат? — спросил я сухо.

— Можете не волноваться. Хотя кричать все же не следует.

— Не собираюсь. Вчерашнего хватит. Поговорим по делу.

— Поговорим.

Он старался держаться уверенно, смотреть твердо — и я подумал, что на самом деле Наймушин мог уловить в нем то, что заставило смотреть на «фраера» с почтением, и понимать, что борзеть с ним нельзя.

Но то гопник Рашпиль, а меня-то на проймешь этим психологическим театром. Валентин Никитич, оставляя в стороне моральные качества, конечно, не дурак, такие вещи он понимал отлично. А задание надавить на меня получил сверху. Сам он на роль резидента не тянет.

— Не будем колесить вокруг да около, — сказал я. — Вы убедились в моих серьезных намерениях. Мне нужна встреча с резидентом. Но я не настаиваю. Не хотите — не надо. Но в этом случае прошу не забывать, что я действующий офицер МГБ. И выходы на вашу сеть у меня есть. Конечно, основных лиц я трогать не буду. Пока. Но проредить эту сеть смогу очень даже хорошо. Рядовое и среднее звено, вот вроде вас, Валентин Никитич. А оставшихся подчиню. Делать я это умею хорошо. Да, на всякий случай: прикрыт я очень надежно, так что никакие доносы типа «Соколов американский шпион» — не сработают. Так что, коллеги, — последнее слово я выделил ироническим тоном, — выбор простой: либо со мной, либо никак. Времени вам на раздумье сутки. Может, чуть больше. Завтра… — я вскинул руку, глянул на «Тиссо», — в это же время я приду сюда за ответом. И никаких лишних движений — надеюсь, все вы это понимаете.