И я поведал об отправке «золотого эшелона» на следующей неделе.

Гена выслушал это невозмутимо. Секунды три помолчал.

— Откуда сведения? — спросил он.

Я усмехнулся:

— Из разных источников.

И объяснил, не забыв нагнать туману: во-первых, Вера выудила у своего банкира, который в моем рассказе нажрался в зюзю и распустил язык. А во-вторых, разумеется, у меня свои информаторы и покровители, о которых вслух говорить не принято.

По лицу и глазам Гены я понял четко — поверил. По мельчайшим движениям лицевых мышц, по неуловимым рывкам зрачков. Поверил, падаль!

Мне того и надо.

— Отсюда вывод, — твердо сказал я. — Расшевели свои «Трудовые резервы». Пусть поторопятся.

Он механически кивнул — думал. После очень малой паузы сказал:

— По всей видимости, они назначат нам встречу. В ближайшее время.

— Даже не сомневаюсь. Все! Жду сигнала.

И я пошел к себе, не оглядываясь.

Назавтра вновь связался в Верой — хочешь-не хочешь, в мне нужно было срочно повидаться с Локтевым. Что и случилось в тот же день.

Полковник был озабочен сверх меры — я сразу понял, что он перегружен всякими делами помимо моих. Тем не менее, он сразу же включился:

— В твоих словах есть дельный смысл. Но Василий Иосифович, сам понимаешь, что за персона. На особом положении. Хотя подход можно найти. Сработаем.

Он пояснил, что «дверцей» в ближний круг Василия может стать его адъютант Сергей Капелькин, в недавнем прошлом известный футболист. Теперь тренер в ВВС.

— Вот через него и присмотримся, — пообещал полковник. — А твоя задача — довести до конца дело с оглоедами с «Сокола». Да, и подготовка к погрузке, отправке… золота, — он усмехнулся, — тоже на тебе. Начинаем. Похоже, клюнуло всерьез.

В этих словах я убедился в ближайшие дни, вернее, ночи. Именно в ночное время проводилась загрузка фальшивого «золота». Вот здесь-то я окончательно убедился в размахе мероприятия. Питовранов — это власть и мощь в куда больших масштабах, чем предполагается по его должности. И в этом есть загадка. Бог даст, доберемся и до нее.

Итак, ночь на Белорусском вокзале. Темное небо, яркий свет прожекторов, рабочий шум, лязг, остро-дымный запах железной дороги. К обычному «столыпинскому» вагону подъехали четыре крытых «студебеккера». Лично замначальника вокзала, озабоченный и немного напуганный, привел бригаду грузчиков.

— Вот, — сказал он, — собрал самых надежных. Все давно работают, никаких нареканий…

— Очень хорошо, — прервал я. — Товарищи, подойдите поближе.

Ледяным голосом я разъяснил им особо секретный статус мероприятия и велел расписаться в специальном бланке, предупредив: