— Сбежал, гад! — процедил я.

— Дергаем отсюда! — взвизгнул Момент. — Там ход есть, я знаю.

Не поспоришь.

— Вера, бежим!

Я крикнул это — и поразился, что она не реагирует. Больше того, не смотрит на меня. Веки полуприкрыты, взгляд вниз.

— Вера!

Она стала медленно клониться вперед — уже бессознательно, но из последних сил еще борясь с неизбежным.

И вдруг из уголка ее рта побежала струйка крови.

— Он ей в спину… Вот!

Момент метнулся вперед, схватил что-то на полу.

Я бросился к девушке, подхватил ее, ощутил пугающе неживую тяжесть тела.

Гена показал мне окровавленный штык-нож от винтовки СВТ — собственно, кинжал с длинным обоюдоострым лезвием. И приспособлением для крепления на оружейный ствол. Тут же кинул штык на пол.

— Вера! Вера! — отчаянно восклицал я, уже понимая, что не дозовусь, что это все, она уходит от нас, и не услышу я ее последних слов, и сам ничего не смогу сказать ей на прощанье. И не увижу больше никогда.

— Уходим, вохра! Уходим! Ты ей ничем больше не поможешь. Нам теперь бы самим себе помочь!

Мне было дико сознавать, что этот гад прав. А он был прав. Я офицер госбезопасности, я на задании, которое надо выполнить. И ничто не должно быть мне помехой. Сделай или умри. Иначе никак.

И я осторожно опустил теплое, но уже безжизненное тело на пол. И ринулся вслед за Моментом между высоченных стеллажей.

— Вот тут, — бормотал он на бегу, — тут выход в переулок, оттуда во дворы… Я тут насквозь все знаю. Уйдем! Там уже шухер, поди. Сюда!

Мы неслись по каким-то подворотням, дворикам, проскакивали в узкие щели между сараями, сквозь заросли деревьев и кустов. Ветви хлестали меня по лицу, по шее, чего я почти не ощущал. Вообще эти минуты потом казались призрачными — то ли было это со мной, то ли не было — этот бешеный ночной бег по московским закоулкам.

Наконец, Гена остановился.

— Все! Все, вохра. Оторвались. Теперь им нас ни в жизнь не найти.

Он плюхнулся прямо на землю, тяжело дыша.

Я огляделся, насколько позволяла полутьма. Луна ныряла в облаках, но осмотреться худо-бедно можно было.

Момент, видать, и вправду знал окрестные места как свои пять пальцев. Это был дворик-не дворик, а какой-то пустырек, с одной стороны ограниченный забором, с других — всякой растительной дичью. Сдержанный шум мегаполиса доносился сюда так, будто Москва была не вокруг, а где-то за черт-те сколько верст.

Гена начал приходить в себя, к нему стал возвращаться его фирменный блудливый юморок:

— Вот тебе и приключенческий роман… Майн Рид, майн готт! Слушай, Владимпалыч, а в тебе есть литературный дар? Не замечал? Может, опишешь этот сюжет?