— Послезавтра или третьего дня. Вряд ли позже.

Гена кивнул. Похоже, у него была такая же информация. Что не удивительно.

— Поэтому ты прав. Залечь надо. Эти пару дней тебе придется где-то перекантоваться. И чтобы у твоих начальников никаких подозрений не было.

— Решу вопрос.

— Где?

— Не твое дело.

— Согласен, не мое. Но контакт нужен. А хотя… — перебил он сам себя, — хотя давай так: завтра… ну часов в пять пополудни. Да. Самое лучшее. Там, на спортплощадке на Песчаной. Только чтоб железно!

— Чугунно. Буду.

— Так. Палил ведь ты не из штатного Нагана?

— Заметил?

Он ухмыльнулся. Я сказал:

— А ты куда сунул руку? Пугал их, что ли?

— Ну вот еще! Я что тебе, пугач? Пушку с собой взял. Как без нее на это толковище идти? Никак!

И вынул из нагрудного кармана все то же нечто в духе маленького «Браунинга».

Сколько таких трофейных «жилетников» расползлось по стране во время и после войны — не счесть.

— Ясно. Ну, а сам-то где думаешь перекантоваться?

— А вот это уже не твое дело, Владимир Палыч, — нахально съязвил Момент.

— Да нет, — возразил я. — Как раз мое. Ты-то не кто иной, как первый подозреваемый в этой стрельбе. А я тебя потерять не могу, что правда, то правда.

— Это да. Но ты не переживай. Я так схоронюсь, что ни менты, ни урки не найдут. Гарантия!

Я подумал, что Момент, конечно, хитрейшая паскуда, и в самом деле, так может забуриться в грунт, что никакой уголовный розыск не сыщет. Но гарантии тут быть не может, ибо мало ли что. Впрочем, гарантии не может быть нигде, ни в чем и никогда. Фортуна в помощь!

— Ясно, — повторил я. — Ну что, будем разбегаться?

— Пожалуй, — Момент встал.

— Как отсюда выбраться-то? Я тут как на другой планете.

— Да это просто. Смотри: вот этой тропинкой пошел, пошел, вышел в проулок. Направо. Пошел по нему, дошел до улицы. Налево. Пошел по ней — выйдешь примерно к Белорусскому. А уж там сориентируешься.

— А ты куда?

— А у меня свой маршрут. Значит, завтра в пять на Песчаной. О кей?

— Сегодня.

— Чего?

— Я говорю — уже сегодня. Время час без малого.

— А! Точно. Ну, арривидерчи!

— Лингвист хренов, — процедил я сквозь зубы и двинулся указанной тропой.

Лингвист-не лингвист, а все верно сказал. Безлюдными путями я вышел к Белорусскому вокзалу. Редкие авто с зажженными фарами еще проносились по мостовым, а прохожих не встречал. Правда, откуда-то из подворотен голоса, даже музыка доносились, а в одном из дворов хриплый мужской голос с пьяными слезами горланил:

И дорога-ая не узна-ает,

Каков танкиста был конец!..

Фронтовая самодеятельная песня.

Я решил идти на свою базу на Рождественском. Не близко, конечно, ну да ладно. Не беда. Пошел.