Есть!

Сработало. Этот тип — «Костя», связной. Он, правда, так и не представился, но теперь это не обязательно. Теперь можно даже душевно ликовать! Мы точно вышли на Игрека. И он, конечно, завтра будет на месте. Теперь даже и сопоставить его личность с кем-то из спортклуба ВВС не столь уж важно. Хотя, конечно, было бы полезно.

Надо признать, что Момент вел себя очень корректно. Я бы сказал — воспитанно. Карту изучал дотошно, с вопросами не лез, да и вообще помалкивал. Павел с Климом тоже, но они были подчиненные по отношению к «Косте». Поэтому языки попрятали.

А тот подергал себя за ухо, протянул:

— Ну что ж… Будем готовиться.

— Конечно, — сказал я, встав и прохаживаясь по комнате. — Подумайте — возможно, и сейчас стоит отправиться на местность. Изучить получше.

— Подумаем, — ответил Костя, но невнимательно. Видимо, уже соображал, как будет он докладывать боссу. То есть Игреку. А может, кому-то пониже рангом.

Я озабоченно глянул на часы:

— Ну, граждане сообщники, как будто все сказано. Осталось сделать. Мы со своей стороны готовы. Кстати: Сергей и Александр, — я кивнул на своих ребят, — будут со мной. Мне удалось протащить их в свой караул.

Парни усердно закивали головами. Саша объявил:

— Сделаем, как в аптеке, Владимир Палыч. С точностью до грамма.

— В нашем случае — до метра, — сказал я. — Но в главном ты прав.

На обратном пути я думал о том, что машина запущена — я лично приложил к этому не мало усилий, а теперь все закрутилось автоматом, без меня, и в гигантских масштабах. Словно я Алладин, выпустивший на волю джинна. Немного странно было сознавать это.

Конспирация соблюдалась свято: ребята довезли меня до самого подъезда дома на Рождественском, полметра до подъезда. И Локтев попозже пришел в измененном виде: в длинном плаще, шляпе, с зонтиком. По погоде: небо хмурилось, чуть накрапывал дождь.

Со стороны эта Пинкертоновщина может показаться вздорной потехой, но мы-то изнутри знаем, насколько важно не пренебречь всякой мелочью. Ведь наша служба — каждодневный поход по краю жизни и смерти. И с нашей точки зрения это совсем не кажется балаганом. А самой насущной необходимостью.

Локтев был еще и в круглых очках, придававших его и без того интеллигентному лицу окончательно профессорский вид.

— Загримировался, — чуть смущенно сказал он. — Артист погорелого театра… Ну, как встреча прошла?

— В конструктивной обстановке, — улыбнулся я. И рассказал о подробностях.

Полковник снял эрзац-очки, подумал. Вид у него был сильно утомленный.

— Да, — молвил он после паузы. — Завтра для нас истинный пеленг, как говорят мои собратья радисты. Волнуешься?