Вопрос мой задел живые струны Локтева. «Зодиак» был его детищем, он воодушевился, говоря об его успехах, и слушая полковника, я убеждался, что это должно сыграть как надо.

Выслушав, я изложил свою мысль.

«Зодиак» выдает в эфир информацию о Батищеве: якобы американцам известно об его провале, и они готовы принять беглеца. Как? — вопрос технический, важно, чтобы кто-то здесь, в СССР откликнулся на зов «Зодиака». Вот тогда станет ясно, где основался изменник.

На том и остановились. Полковник сказал, что идею надо еще хорошенько «обтесать, отлакировать» — и в таком виде нести начальству.

— Пара дней мне для этого понадобится, — сказал он. — А ты пока отдохни. Хочешь, у меня на Сретенском, хочешь — на Рождественском.

Я остался на Рождественском бульваре, отлежался, отоспался. С усмешкой думал о том, что исчез сотрудник ВОХР, исчез модный денди-завсегдатай ОДМО на Кузнецком мосту… Да собственно, и рядовой работяга-москвич исчез — московская часть операции по выявлению «крота-Игрека» закончена.

И лето покатилось под уклон. В этом году оно было необычайно жарким, засушливым — и август тоже был сухим, но ощутимо стало, как ночи сделались холоднее. Только сейчас я заметил это, а до того в бешеном беге событий и не обращал внимания на ход времен.

Локтев вызвал меня через пару дней. Вид у него был радостно-приподнятый.

— Есть решение, — сразу сказал он. — Убедил я начальство. Работаем.

Он пояснил, что решение, разумеется, далось не просто. Сумму данных передали опытнейшим аналитикам МГБ. Те просчитали варианты и вынесли вердикт: есть шансы. Попробовать стоит. Лишь после этого руководство дало «добро».

Так я оказался в неожиданном краткосрочном отпуске — основные текущие заботы легли на плечи ответственных за радиоигру. Я хотел было отпроситься в Псков — я так давно не видел Марию, и главное, не имел права с ней связаться. Это ясно, и ни малейших возражений у меня не было, но как же мне хотелось хотя бы увидеть ее…

Однако Локтев деликатно объяснил, что пока на возвращение рассчитывать не стоит.

— Я ж тебе говорил, — полушутливо заявил он, — что придется превратиться в москвича. Как это французы говорят?

— Такова жизнь, — буркнул я. — C’est la vie.

— Вот-вот. А я бы сказал: такова служба. Терпи, майор, подполковником станешь.

Пришлось ждать.

Ну, а оперативные службы МГБ пока собирали по Москве брошенных Батищевым компаньонов, на которых тому, конечно, было плевать с самой высокой высоты. Взяли и «Костю», и Павла с Климом, и других членов «спортивной банды». И все они давали ценные показания. Постепенно выявлялся масштаб и характер сперва шпионской, а после и просто преступной деятельности опытнейшего, хитрейшего агента, переброшенного, как выяснилось, на нашу сторону еще в 1938 году в Испании. Все это было любопытно и достаточно результативно, но для меня совершенно второстепенно, ибо я считал, что пока не взят главный фигурант, мы соорудили «дом без крыши».