— Говорите, за час нагоним?

— Уверен.

— Тогда вперед.

И мы рванули вперед.

Бешеная погоня по вечернему лесу — занятие еще то. Никто не имел права отстать! Ждать не стали бы. Ладно еще, хвойный лес почти лишен подлеска, мы мчались между соснами без преград, только слегка перемещаясь влево-вправо, как слаломисты.

Все были тренированы неплохо, неслись как лоси. Еще не видя преследуемых, я опытом и чутьем понимал, что мы их настигаем. И тот капитан, что обещал за час нагнать, на бегу повернулся ко мне:

— Рядом! Еще немного.

Я кивнул.

И вскоре различил впереди невнятный шум — топот и голоса. Бандиты все еще пытались оторваться от погони, видимо, уже понимая, что это безнадежно. Но и сдаваться им не хотелось.

Я обратился к старшему лейтенанту МВД:

— У кого из ваших голос громкий?

— Е… есть, — задыхаясь, ответил тот, — есть у нас такой… Рядовой Ермаков. Голосище, что твой Левитан.

И по нашему приказу Ермаков затрубил на весь лес:

— Эй, преступный элемент! Бросай оружие! Предлагаем всем сдаться. Вам не уйти. Сдавшимся обещаем жизнь!

Однако в ответ донеслись выстрелы. Разбойники вздумали отстреливаться. Глупо, в никуда.

— Ну что ж, — проворчал капитан, — быть по сему… Ребята, поднажми!

И вот в сумерках меж стволов замелькали темные фигуры. Вспышка, гулкий раскат выстрела.

— Сдавайся, сволочь! — гаркнул капитан. — Щадить не будем!

— Пошел на… — донесся матерный отзвук.

Я вскинул ППШ — после «Судаева» он казался тяжелым, неудобным, но уж что досталось. Инстинкт контрразведчика — стрелять только по конечностям — сработал и здесь, несмотря на то, что рядовые бандиты большой ценности не представляли.

Отрывистой злой очередью я врезал по ногам одному, тут же другому, мгновенно сманеврировав за толстый ствол сосны.

— Массированный огонь! — крикнул я МВД-шному старлею. — Прижмите их к земле! Не дайте головы поднять!

Те огрызались огнем, кто-то истошно орал невнятное, кто-то уже припадочно дергался в агонии на земле. Один — не то в отчаянии, не то одурев до потери разума — бросился бежать прямо на нас, выставив английский эрзац-автомат «Стэн», но почему-то не стреляя из него.

Ну и я решил не стрелять. ППШ — увесистая хреновина, зато в рукопашном бою с ней хорошо. И я встретил очумелого дурака кратким, точным движением приклада. На! — в лоб. Какой-никакой, а все же «язык».

Тот опрокинулся навзничь, выронив «Стэн». Я отшвырнул его ногой.

— Сдавайтесь! — крикнул я, зорким взглядом фиксируя всю картину боя.

Какой-то бес, довольно грамотно прячась за стволом, умело накрывал огнем из МП-40 пространство. Влево двигаться мне было бессмысленно, там работали другие наши, а справа я этого стрелка не мог обойти. Попробуй я это сделать, мигом бы попал в зону поражения.